Последний Герой. Том 3

— Проходи, Колян, не стесняйся, — с усмешкой подтолкнул я его в спину. — Почувствуй себя настоящим ментом. Ближе к народу, так сказать.

Мы заняли один из свободных столиков, покрытых присохшей рыбьей чешуёй и мутными разводами от разлитого пива. К нам тут же подошла тётка с хмурым лицом, словно у кассирши в ЖЭКе, и с видом глубокого одолжения наскоро протёрла стол вонючей тряпкой."

"Шульгин брезгливо поморщился, отодвигаясь от липкой поверхности, а я подождал, пока стол немного подсохнет, и неторопливо достал припасённую на этот случай газету — стянул внизу, в холле общаги. Аккуратно развернув, расстелил её на столе.

— Это наша скатёрка на сегодня, — объяснил я с видом знатока.

Шульгин вообще офигел:

— Газета? Серьёзно? Ты постелил на стол газету?

— А ты что, никогда так не делал? — удивился я. — Самый верный способ.

— Это же дичь какая-то…

— Эх, молодёжь, — вздохнул я с притворной грустью. — Сейчас научу тебя, как по-настоящему пиво пить. Пошли.

На газете я оставил связку старых ключей от своей прежней квартиры, чтобы застолбить место, и мы встали в гудящую очередь.

Глава 4

Очередь постепенно текла к стойке, где-то даже браталась и обнималась, а кое-где, наоборот, вдруг начинала меж своими частями выяснять сложные философские вопросы о степени уважения. Кто-то заразительно хохотал, кто-то, напротив, горько сетовал на нелёгкую судьбу: жена — стерва, начальник — козёл, а завтра ещё и тёща свалится на голову, будь она неладна.

Темы для разговоров были простые и понятные, как сама жизнь: политика, женщины, зарплата, у соседа сдох движок. В общем, вечные мужские темы, способные объединить самых разных людей в пятницу вечером возле пивного крана.

Мы взяли сразу по две тяжёлые стеклянные кружки — толстые стенки, массивное дно, такой можно и череп пробить. Кружки явно помнили советские времена: на стекле всё ещё красовалась «вечная» старая цена — тридцать пять копеек.

Мы вернулись к своему столику, Шульгин всё продолжал брезгливо морщиться, подозрительно всматриваясь в янтарное пиво, будто хотел найти там волос или мошку, чтобы уже точно не участвовать в этой сомнительной затее.

— Ну что, давай за новоселье? — я поднял кружку.

Он осторожно, словно она была с ядом или с молоком, поднял свою, чокнулся со мной и сделал нерешительный глоток. Потом второй, уже увереннее. Третий он затянул особенно большой. Лицо его удивлённо вытянулось.

— М-м-м, — протянул он, недоверчиво глядя на кружку. — Ни фига себе, вкусно!

— Ты что, никогда не пил пиво на разлив? — на сей раз удивленно спросил я.

— Ну, я думал, на разлив только нищеброды и алкаши пьют, — вполголоса проговорил Шульгин, косясь по сторонам — не дай бог кто услышит такие инсинуации. — Я всегда бутылочное брал, импортное, рублей по пятьсот штука, не меньше.