Последний Герой. Том 3

Торопливо допив остатки пива одним глотком, любитель творческой свободы поспешно поднялся, неловко, но вежливо поклонился нам и с натянутой улыбкой пробормотал:

— Покорнейше благодарю вас, господа-товарищи, но мне ужасно срочно пора. Дела, знаете ли, творческого характера, неотложные. Читатели ждут. Сегодня выступаю перед благодарной публикой в пансионате «Былая юность».

Схватив свою потрёпанную сумку, он, стараясь не привлекать лишнего внимания, двинулся к выходу, нервно оглядываясь через плечо и бросая косые взгляды на шумную шайку во главе с Кабаном. Было ясно — встречаться с ними он категорически не желал и теперь старательно пытался раствориться в толпе.

— Сава! — вдруг громогласно воскликнул Кабан, заметив нашего собутыльника, пытающегося скрыться из виду. — Да это ж ты, родной мой! Вот так встреча! Ну-ка, иди сюда, пудель седовласый, выпьем по старой дружбе!

— Извини, Кабанчик, — с жалкой улыбкой пробормотал Мехельсон, нервно теребя сумку. — Жена только что звонила, срочно домой зовёт, сам понимаешь… Она у меня у-ух!

Он попытался юркнуть к двери, но Кабан грохнул кулаком по прилавку:

— Не п*зди, Сава! Нет у тебя никакой жены и никогда не было. А ну, приведите его сюда! — властно распорядился он, повернувшись к подручным.

Те мгновенно рванулись к поэту, но у Савелия Натановича вдруг откуда-то проснулась молодецкая прыть: в три прыжка он преодолел расстояние до двери, рывком распахнул её и выскочил на улицу. Двое из шайки метнулись за ним, дверь осталась открытой.

Через несколько секунд с улицы донёсся отчаянный вопль:

— Граждане! Люди добрые, помогите! Хулиганы же грабят! Денег честного человека лишают! — истошно и трагически вопил Савелий Натанович, явно оказавшись в руках преследователей.

— Ты что делаешь? — спросил я Шульгина, когда тот вытащил телефон и начал что-то там набирать.

— В смысле «что»? — удивился он. — Человеку помощь нужна, не слышишь разве? — Он кивнул в сторону распахнутой двери, откуда надрывался голос поэта: «Пустите, ироды! Пустите!». — В дежурку звоню, пусть пришлют наряд ППС, пускай разбираются.

— Стоп, стоп! Какой ещё наряд ППС? Ты что, не мент, что ли? Аллё, гараж!

Он словно опомнился, смущённо убрал телефон и потянулся в карман за удостоверением.

— Ну да… Точно. Сейчас сами разберёмся тогда.

— Убери ксиву! — резко остановил его я. — Ты вообще соображаешь, как с пьяным быдлом разбираться надо? Это во-первых… А во-вторых, никогда не свети ксивой на пьянке, если можешь разобраться без нее.

Он слегка растерянно посмотрел на меня, пряча обратно удостоверение в карман:

— А как тогда?

— Сейчас покажу, — сказал я, спокойно снимая с крючка под столиком свой рюкзак, в котором всегда лежал пистолет с двумя запасными магазинами, завернутый в рубашку.