Последний Герой. Том 3

— А что мне было делать? На глазах у медсестры, прямо в клинике убили человека! Как я мог это скрыть? Да это даже не я звонил. У меня уже идут допросы, Герман Сильвестрович! Я не хочу в тюрьму из-за ваших дел, понимаете⁈ Я врач, вы понимаете? Я не убийца и не преступник! Я лечу! Я сделал всё, что вы говорили, Герман Сильвестрович, я всё выполнил!

— Нет, сука, ты не выполнил, — глухо, почти с шипением процедил Валет, чувствуя, как ненависть постепенно заполняет его изнутри и сдавливает горло. — Ты просрал Дирижёра, ты его мне не уберёг! Надо было держать его под препаратами, чтобы он лежал овощем, пока полностью в себя не придёт. А ты, идиот, позволил ему очнуться и бегать по клинике как зомби! Какой ты, нахер, после этого врач, Лёнчик?

В трубке повисла короткая, но напряжённая пауза. Киреев судорожно, хрипло вздохнул и жалобно пробормотал:

— Что мне теперь делать, а? Что мне делать, Герман Сильвестрович?

— Слушай сюда, доктор, — тихо и жёстко заговорил Валет, и голос его звучал так холодно и зло, что собеседник почти наверняка содрогнулся. — Сейчас ты будешь делать ровно то, что я скажу. Выполнять всё чётко. Иначе, Леня, тебе не то что тюрьма светит — ты до нее не доживёшь. Лично отправлю тебя туда, где нет ни передачек, ни режима, ни следаков — только темнота и вечный покой. Усёк?

— За что⁈ — всхлипнул главврач, явно проваливаясь в истерику. — Я же всё, как вы велели, делал!

— Значит, делал хреново! — перебил Валет. — Иди сейчас и молись, Ленчик, чтобы я нашёл Дирижёра раньше ментов. Если он попадёт к ним, если кто-то его схватит, то это будет не просто твоя вина — это будет твой конец. Ты понял меня?

— Понял, — дрожащим, противным шёпотом проговорил Киреев и отключился.

Валет медленно положил трубку на стол, несколько секунд тупо смотрел перед собой, чувствуя, как дорогой ресторан вокруг него исчезает, превращаясь в какую-то размытую, абстрактную декорацию.

В голове билась одна мысль: Дирижёр жив, он на свободе и совершенно безумен. Он теперь не человек — он монстр. Вырвавшийся на волю зверь, который может разрушить всё, что Валет так долго и тщательно выстраивал.

Герман Сильвестрович поднял взгляд на испуганного официанта, осторожно приблизившегося к столику. Выдавил из себя холодную, профессиональную улыбку, которая никак не вязалась с его побледневшим и словно бы твёрдым, как кусок мрамора, лицом, и медленно произнёс:

— Счёт, пожалуйста. У меня срочные дела.

Глава 8"

"Я решил навестить Палыча в больнице. Всё-таки именно его ЧОП охраняет объекты, которые принадлежат Валькову, и вполне возможно, что за ненавязчивым, доверительным разговором мне удастся из него что-то вытянуть. Хотя, конечно, говорить со старым опером всегда непросто.