Последний хранитель

– Ты кто такой, назови себя, чем занимаешься и почему ты устроил драку, – наконец проскрипел он, глядя на меня водянистыми навыкате глазами.

– Зовут меня Сергей Дешин, в настоящий момент кое-чему обучаю гвардейцев герцога Лари Сальмери по его пожеланию.

Сидящие за столом переглянулись, главный откашлялся.

– Хм-м… это мы проверим.

И после этих слов сидящий с краю, наверное, какой-то мелкий клерк, выскочил за дверь.

– Ты почему устроил драку, или ты был так пьян, что ничего не помнишь? – продолжил старик нагнетать.

– Я заступился за избиваемого ребенка, тем более девочку, – принялся объяснять, что заступился за девчонку подавальщицу и что был абсолютно трезв.

– Ты заступился за простую подавальщицу и говоришь, что был трезв. Она что, твоя любовница, какое тебе дело до какой-то серой мыши? И ты со спокойной совестью убил четверых горожан, да и еще трое вряд ли выживут, и покалечил шестерых стражников всего лишь потому, что эта девка плакала? – старик вылупился на меня с недоумением. Я пожал плечами.

– О развитом обществе говорит то, как оно относится к детям, если оно заботится о них, думает об их будущем, значит, это цивилизованное и развитое общество, потому что дети впоследствии все равно получают мир в свое пользование. И каким им его оставят, с какими нравственными устоями, зависит от тех, кто их воспитывал – родителей, правителей и просто окружающих их людей."

"– Ты будешь мне рассказывать, как строить общество, да я… да ты… если только от герцога никто не придет, завтра тебе отрубят голову. Почему он не в кандалах, почему, я вас спрашиваю?! – завизжал старик, наливаясь синевой. Потом он вдруг закашлялся, посинел еще больше и упал лицом на стол.

Я всегда делал нелогичные поступки, вот и сейчас бросился к столу, растолкав остальных членов судилища, взгромоздил деда на стол и принялся делать ему массаж сердца. Через некоторое время сердце неуверенно стукнуло раз, затем еще раз, дед вздохнул, бледность стала отступать, и лицо стало розоветь.

– Его надо осторожно отправить домой и срочно показать лекарю.

Я вернулся на свое место, пока все бегали и суетились, стражники даже слова не сказали, только посматривали на меня осторожно.

– Может, мы с вами присядем, они еще долго носиться будут, чего стоять, вон и стулья освободились, – сделал я предложение и, видя, что стражники мнутся, вконец обнаглев, пошел, взял стул, отодвинул его от стола и уселся. Усевшись на стул, стал разглядывать себя, раньше у меня просто не было на это времени. Да, хорош, а со стороны, наверное, вообще мрак: рукав пошитого всего два дня назад камзола надорван, воротник тоже, карман оторван и болтается на двух стежках.