Последний рассвет

Н-да, на общее освещение владельцы гаражей поскупились… Геннадий остановился, вытащил из кармана листок, заблаговременно вырванный из блокнота, щелкнул зажигалкой, чтобы подсветить, и стал читать наспех записанные объяснения, как найти восемьдесят седьмой бокс: «Направо между 18 и 19, потом прямо до номера 39…» Черт ногу сломит! Да еще темень эта…

Что это? Ему показалось? Или он и впрямь слышит какие-то звуки? Колосенцев остановился, прислушался. Из-за двери одного из боксов доносился слабый голос:

– Помогите… Помогите…

Голос был мужским. И не было в нем смертного ужаса.

Только испуг и бессильная тоска.

Геннадий подошел ближе, приложил ухо к довольно-таки хлипкой металлической двери. Все верно, голос доносится именно отсюда. Оглядевшись в поисках подходящего предмета и еще раз помянув недобрым словом отсутствие электрического освещения, он вытащил из-под кучи подгнивших опавших листьев кусок арматуры и без труда взломал замок. Сделал шаг внутрь, нащупал рукой выключатель, зажег свет. В нос шибанул запах нечистот.

На полу, прикованный наручниками к стоящей вертикальной балке, сидел немолодой мужчина, седой, в ярко-красном джемпере и мокрых насквозь брюках.

«Не бомж, – мгновенно оценил Колосенцев. – Хотя и вонища здесь… Джемпер как новенький, а ведь мужик в нем на полу валялся. Так могут выглядеть только дорогие вещи. И шейный платок. Модничает старикан. Бедолага, весь обоссанный, давно, наверное, сидит. А вон и очки валяются».

– Помогите, – тихо и не очень внятно проговорил пленник. – Мне плохо."

"Геннадий быстро обвел глазами помещение. В углу стоял инструментальный ящик, в котором нашлось все необходимое, и минут через десять один наручник с обрывком распиленной цепи скользнул вниз по балке, а второй остался на руке мужчины, который сделал неуверенную попытку подняться, но не смог и снова рухнул на пол.

Геннадий подхватил его массивное обмякшее тело и выволок из бокса. Рядом валялся пустой деревянный ящик, на который оперативник и усадил освобожденного. Тот судорожно сделал несколько глубоких вдохов.

– Спасибо, – тихо выдавил он.

– Это кто ж тебя так, папаша? – участливо спросил Колосенцев.

– Понятия не имею, – едва слышно ответил мужчина.

– А за что? Тоже понятия не имеешь?

– Догадываюсь, – по голосу Колосенцеву показалось, что тот пытается усмехнуться.

– Уже хорошо, – одобрил он. – И давно ты тут паришься?

– Я… Какой сегодня день?

– Воскресенье с утра было. Вроде пока не кончилось.

– Я помню четверг… – прошелестел слабеющий на глазах мужчина. – Четверг… Больше ничего не помню…

– Э, э, папаша!.. – забеспокоился Колосенцев, когда мужчину качнуло так, что он едва не свалился на землю. – Держи себя в руках. Дыши ровно.