Последний рассвет
На лестничной клетке московской многоэтажки двумя ножевыми ударами убита Евгения Панкрашина, жена богатого бизнесмена. Со слов ее близких, у потерпевшей при себе было дорогое ювелирное украшение – ожерелье-нагрудник. Однако его на месте преступления обнаружено не было. На первый взгляд все просто – убийство с целью ограбления. Но чем больше информации о личности убитой удается собрать оперативникам – Антону Сташису и Роману Дзюбе, – тем более загадочным и странным становится это дело. А тут еще смерть близкого им человека, продолжившая череду необъяснимых убийств…
Можно ли утверждать, что Алексей Юрьевич Сотников человек неприятный? Спросите кого угодно, и вам ответят: ой, ну что вы, он чудесный! А все потому, что он человек разумный и хорошо воспитанный, свой снобизм и авторитарное эстетство держит при себе, никому особо не демонстрирует, ведет себя со всеми доброжелательно и культурно, хотя про себя посмеивается, издевается и отпускает ехидные замечания. Но никогда не вслух в присутствии этого человека, только потом, с другими, за глаза. Вот когда Карина повзрослела и, слыша такие речи, стала здраво их оценивать, она и поняла, что не может считать своим кумиром такого двуличного человека.
Даже стиль одежды Сотникова отражает эту особенность менталитета, он ведь одевается обманчиво-просто, джинсы, пуловер, под ним сорочка с галстуком, а иногда, если не холодно, то и прямо на голое тело.
"Интересно, как он себя повел и еще поведет со следователем? Какое впечатление произведет? Покажется ли он Разумову человеком, способным на отставленную месть, осуществленную через четыре года? Или будет изображать мягкого интеллигента, которым Алешка Сотников на самом деле не является ни на одну минуту?
Илья Ефимович, погруженный в раздумья, не заметил, как прошло время, и, когда в комнату заглянула Карина, искренне удивился.
– Ты уже уходишь?
– Да, папа, уже поздно, а мне завтра на работу.
Он тяжело поднял грузное тело с кровати и вышел в прихожую проводить дочь. Карина молча застегнула короткое пальто, сверху намотала на плечи красивый кашемировый платок, шагнула к двери. И обернулась, глядя прямо в глаза Горбатовскому.
– Теперь ты доволен, папа? – едва слышно спросила она и ушла, не дожидаясь ответа.
Илья Ефимович застыл посреди квадратной прихожей. А ведь после допроса не единого слова не сказала. Ни о чем не спросила.











