Последний рассвет

Потому что больше вопросов у него нет, и надо все-таки соблюдать приличия.

И, решив соблюдать приличия, Антон Сташис протянул Карине свою чашку.

– Да, будьте добры, налейте. У вас очень вкусный чай.

Хотя на самом деле чай был совсем обыкновенным, даже не очень вкусным. Во всяком случае, Антон такой сорт не любил.

Но разве это имело хоть какое-нибудь значение!

В эту субботу Надежда Игоревна Рыженко была дежурным следователем, и Антону не составило особого труда вклиниться между выездами дежурной следственно-оперативной группы на место происшествия, чтобы доложить новую информацию.

Ему казалось, что Надежда Игоревна слушает не особенно внимательно, ее постоянно дергали и отвлекали, как всегда и бывает во время «суток», когда нужно принимать решения по всем происшествиям, какими бы они ни были, и нет возможности сесть в своем кабинете за столом, достать материалы какого-то одного дела и вдумчиво их изучать.

– Заключение судебных медиков по трупу Курмышова пришло, – сообщила она. – Много интересного я из него узнала. Следователь, который возбудил дело и выносил постановление о проведении экспертизы, оказался умным парнем, сразу сообразил, что наш покойный – человек крупный, физический сильный, и просто так его не задушишь.

Должны быть хоть какие-то следы борьбы. А их нет. Зато есть кровоподтек в области правого запястья, и на коже в этом месте – следы металла. Как раз там, где они и должны быть, учитывая наручник, который оказался у убитого на правой кисти. Вот он и поставил перед экспертами вопрос о наличии следов отравляющих веществ. И, как выяснилось, поставил не зря. Обнаружили нитразепам. Нашего Курмышова как следует накачали снотворным и пристегнули наручником к чему-то. А когда он совсем ослабел, задушили. Ну-ка быстренько скажи мне: какой из этого следует вывод?

– Убийцей может быть женщина, даже не особенно крупная, – ответил Антон. – Или мужчина, но такой… хлипковатенький.

– Вот именно. И вы до сих пор не выяснили, кто из контактов Курмышова был его последней любовницей? – не то спросила, не то констатировала Рыженко. – Почему? Это что, так сложно?

Антон почесал переносицу.

– Понимаете, я думаю, что это была Панкрашина. И поскольку она предпринимала поистине титанические усилия к тому, чтобы муж ничего не узнал, они очень тщательно шифровались.

Ведь о ее контактах с биологической матерью приемной дочери Игорь Панкрашин так и не узнал, хотя дамы общались больше двух лет.

– Слушай, ты мне тут прямо шпионские страсти описываешь! – неожиданно рассердилась Надежда Игоревна.

«Наверное, дежурство выдалось непростым, она устала, нервы сдают», – сочувственно подумал Сташис."

"– Ну, хорошо, допустим, Панкрашина делала все возможное, чтобы муж ничего не заподозрил.