Последний рассвет

И договорились, что Евгения Васильевна приедет в среду часов в одиннадцать утра, покажет, как печь торт, а часика в два-три поедет в бутик сдавать колье.

Антон слушал Светлану, мысленно дополняя ее рассказ теми сведениями, которые раздобыл Роман Дзюба."

"Марат Уманов, сидящий в комнате Светланы, прекрасно слышит весь разговор и на слух определяет, что речь идет об очень дорогой эксклюзивной вещи. Звук у мобильного телефона он отключает и на звонки не отвечает: если ему отлично слышно, о чем говорят женщины, то и они услышат его голос. Ему шлют эсэмэски с вопросами «когда будешь», он шлет в ответ сообщения, что определится в течение получаса, и внимательно вслушивается в разговор, ведущийся в другой комнате, чтобы понять, когда конец мероприятия и когда уже Светлана сможет его потихоньку вывести из квартиры.

Для этого нужно, чтобы гостья, наконец, убралась, и тогда можно будет улучить момент, когда мать Светланы или засядет в комнате смотреть телевизор, или хотя бы в ванную или в туалет пойдет. Разговоры о дорогом колье его взбудоражили, и решение он принял довольно быстро…

– Вам Уманов рассказал о своих намерениях убить Панкрашину и забрать колье? – спросил Антон, когда Светлана замолчала.

Та бросила на него негодующий взгляд.

– Вы что! Конечно же, нет. Но я по его лицу поняла, что он все слышал, и только надеялась, что, может быть, он никаких выводов не сделал. Ну, слышал и слышал, нельзя же в каждом подозревать убийцу. Я гнала от себя эту мысль, уговаривала себя, что мне показалось, что никакого особенного выражения у него на лице не было. Мне очень хотелось верить в это, и я поверила. Но когда тетю Женю убили, я ужасно испугалась, что это все-таки сделал Марат.

И все равно уговаривала себя, что это не он, он не мог, он, конечно, связан с бандитами и даже не скрывает этого, но он хороший, добрый и не убийца вовсе. А то, что сидел три раза, так это по глупости, по молодости.

– А вы у него не спрашивали про убийство и про колье?

– Я боялась, – вздохнула Светлана. – Боялась, что он обидится на то, что я его в чем-то подозреваю. Я просто рассказала ему про тетю Женю, но, наверное, он что-то почувствовал, потому что вдруг как вспыхнет, как начнет на меня кричать: «Ты что, меня подозреваешь? Да я тебе клянусь, я ничего не делал.

Как ты могла такое про меня подумать? И вообще, я не в курсе ни про какое колье и тетю Женю твою в глаза не видел, я же в комнате сидел, ты что, забыла?» Ну и все в таком роде.

«Ну что ж, эта девушка, как и подавляющее большинство из нас, живет в мире иллюзий, – подумал Антон. – Она видит только то, что хочет видеть. И я такой же. И все остальные. Как там Кузьмич-то говорил? Человеческий глаз лукав? Да уж, что верно – то верно».