Последний штрих к портрету

Она и на шантаж осмелилась лишь для того, чтобы реализовать засевшую у нее в голове идею фикс. Только два человека знали о том, что украденное из квартиры Колокольцевых золото вообще существует – решившийся ради него на убийство Димка Зимин и идейный вдохновитель этого убийства Ирка Птицына. Оба сейчас были мертвы.

Кто ж знал, что Зимин окажется таким несдержанным на язык, что проболтается о золоте Нюрке, а та запомнит его болтовню, чтобы вспомнить ее через пятьдесят лет. Нет, нельзя, чтобы Аглая узнала, никак нельзя. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал.

Злость на Зимина не проходила.

Из-за глупой обиды поставить под угрозу все, на чем зиждилось его благосостояние? Их благосостояние, если быть точнее. Конечно, с того момента прошла целая жизнь, но вот висящее на стене ружье все-таки выстрелило. Оно всегда стреляет, кажется, так пишут в пьесах.

Ружье выстрелило, и теперь должно было выстрелить еще раз. От старухи нужно было избавляться. Конечно, Дима Магадан справился бы с этой задачей, но Димы Магадана больше не существовало, и поручить такое деликатное дело было некому. Что ж, придется браться за работу самостоятельно.

Над планом пришлось думать долго, несколько ночей. Старуха согласилась подождать, пока удастся собрать деньги. Понимала, что сумму, которой хватило бы на покупку квартиры в Москве, под подушкой не держат. В результате план получился элегантный и красивый. То, что все произойдет именно 25 июня, как и пятьдесят лет назад, было вишенкой на торте, придавало идее завершенность и утонченность. Да, так красиво, практически идеально. Круг, начавшись с убийства в Магадане, должен замкнуться убийством в Москве. И никто ничего не поймет, в том числе и Аглая.

И никто никогда не найдет убийцу, потому что нет никакой связи между прошлым и настоящим. Точнее, связь есть, но все, кто о ней знают, уже переплывут через реку Стикс.

Место и мизансцена убийства были выстроены четко. Орудие, с помощью которого придется действовать, выбрано. Портновское шило, когда-то служившее верой и правдой для шитья изделий из кожи, модны они были в Москве начала девяностых. Много лет им никто не пользовался, пожалуй, за ненадобностью давно оказался забыт сам повод, по которому шило так и хранилось в какой-то дальней коробке, не представляя особой ценности.

И вот ведь, надо же, пригодится.

В том, что получится нанести точный удар, сомневаться не приходилось. Как говорится в дурацкой присказке, руки-то помнят. Деревянная рукоятка шила приятно холодила ладонь. На острие придется надеть колпачок от ручки, чтобы не порвать карман плаща. Потерять орудие перед преступлением нельзя, да и дыру в кармане, увидь ее кто, объяснять замучаешься. Все было готово и оставалось только ждать 25 июня.