Последний штрих к портрету

За георгины спасибо, они чудесные, мне так приятно, что ты помнишь об этой моей маленькой слабости.

– Конечно, помню. С днем рождения, Аглая Тихоновна. Главное – здоровья. Вы, кстати, хорошо себя чувствуете?

Именинница, казалось, удивилась Катиному вопросу.

– Абсолютно. А почему ты спрашиваешь? Я что, плохо выгляжу?

В этом невинном вопросе скрывалась изрядная доля кокетства. Катя рассмеялась и снова легонько чмокнула подружкину бабушку в щеку.

– Вы не можете плохо выглядеть, Аглая Тихоновна. И прекрасно об этом знаете. Просто мне показалось, что вы осунулись.

– Девочка моя, сидение взаперти не идет на пользу даже более молодым людям, чем я, – сообщила ей именинница и подмигнула, тут же превратившись из степенной дамы в озорную школьницу. Только косичек не хватало. – Скажу тебе как врач, этот карантин может подорвать здоровье почище любого вируса. Человек так устроен, что ему нужен свежий воздух и необходимо движение, иначе он сохнет и загибается. Я, конечно, стараюсь выходить хотя бы ненадолго, гуляю по бульвару, когда Глашка не видит и не может меня пилить.

Она заметила встревоженный Катин взгляд и быстро добавила:

– Нет-нет, не волнуйся, я соблюдаю все меры предосторожности и эту, как ее, социальную дистанцию. Ни к кому не подхожу, ничего не трогаю. Делаю круг почета по бульвару и спешу домой, а здесь сразу переодеваюсь, вывешиваю одежду на балкон и мою руки. Кстати, если бы меня спросили, то я бы сказала, что предпочитаю умереть от новомодной болезни, а не от гиподинамии и вызванных ею последствий. Все, деточка, проходи в комнату, к столу. Я поставлю цветы в вазу и приду.

Катя прошла в гостиную, где у накрытого стола суетилась Глаша.

– Много народу ожидается? – спросила у подружки Катерина. – Все-таки меры безопасности никто не отменял.

– Да брось ты, – махнула рукой Глашка, – бабушка и так уже с ума сходит в четырех стенах. Такая нервная стала, ужас. И неловкая. Недавно чашку разбила. Говорит, что у нее от всех этих ужасов все из рук валится. Сказала, что день рождения будет отмечать, и точка. Говорит, что в ее возрасте переносить праздники не стоит, потому что до следующего можно и не дожить. Но ты не переживай, Кать. Мы толпу, разумеется, не звали. Да и где ее взять, толпу-то? Кроме меня, тебя и бабушки, будет еще ее коллега по работе Мирра Ивановна, соседка Нина Петровна, Мишка, брат мой троюродный, Вадим Алексеевич, разумеется, и Аня с бабушкой.

– Аня? Какая Аня? – не поняла Катя. Все остальные перечисленные гости были ей хорошо знакомы. В том числе и Вадим Алексеевич, который «разумеется». Это был старинный друг семьи, которого Катя подозревала в том, что в Аглаю Тихоновну он тайно влюблен. По крайней мере, жил он, кажется, бобылем.

– Наша с тобой Аня.