Последний штрих к портрету

Так что добраться до Москвы самолетом вместе мы не сможем.

– И что же делать? – Глаша выглядела растерянной. – Он пообещал дать мне немного денег, я думаю, на два билета нам хватит.

– А жить в Москве на что? Глашка, спустись с небес на землю. Мы не можем вбухать все твои деньги в билеты на самолет. Это неправильно.

– И что ты предлагаешь?

Предлагала Иринка вариант сложный, но вполне реализуемый. Ее мама договорилась со знакомыми водителями, чтобы девчонок довезли до Якутска. Там у Птицыных жила дальняя родственница, у которой, во-первых, можно было переночевать, а во-вторых, она могла договориться, чтобы другая машина доставила их из Якутска в Большой Невер, на железнодорожную станцию, с которой отправлялся поезд в Читу. Уже оттуда на другом поезде девочки могли добраться до Москвы.

С учетом, что оба грузовика вели два водителя, по очереди сменяя друг друга и не останавливаясь на ночлег, путь был тяжелым, но не смертельным. Билеты на поезд взяли самые дешевые, в дороге ели холодную картошку с вареными яйцами и черный хлеб, так что на круг выходило недорого. Двести рублей, врученные Сергеем Афанасьевичем Глаше «на дорогу», были заботливо завернуты в тряпицу и спрятаны в лифчик.

До Якутска добрались за тридцать часов, устав и, кажется, простудившись. У Глаши заложило грудь, дышать было больно, воздух проходил словно через вату. Еле держащуюся на ногах Иринку знобило, лоб у нее был горячий, как раскаленная плита, и Глашу состояние подруги заботило даже больше, чем свое собственное.

Иринкина тетя, двоюродная сестра отца, сгинувшего на одном из приисков после неудавшегося побега, встретила девочек неласково, но деловито. Выделила одну постель на двоих, посмотрев на их сопливые носы и слезящиеся глаза, растопила баню и отхлестала березовым веником, перед сном заставила выпить по стопке водки, от которой Глаша тут же провалилась в тяжелый температурный сон, сквозь который она слышала, как рядом стонет в таком же беспамятстве Иринка.

Разбудила их тетка ни свет ни заря, часа в четыре утра. Сварила овсяную кашу, поставила на стол корзинку со сложенными в нее картошкой, солеными огурцами и яйцами. Оценила шмыгающих носом и кашляющих девчонок, покачала головой сердобольно.

– Эх, по-хорошему отлежаться бы вам на печи обеим денька два-три. Да нельзя, поезд свой пропустите.

– А может, и бог с ним, с поездом? – робко спросила Глаша. – Деньги есть, другие билеты купим."

"– Сколько можно тебе повторять, не в том мы положении, чтобы деньгами разбрасываться, – не проговорила, а скорее пролаяла в ответ Иринка. – Да и с документами можем не успеть. Институт ждать не станет.

– Ира, мы болеем, нам нельзя опять в холодный кузов.

– У нас одеяло есть. Не сахарные. Кроме того, ехать нам меньше, чем в прошлый раз.