Поцелуй тьмы

Дмитрий отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза, и обхватил мое лицо ладонями.

– Ты не чудовище и никогда не станешь им. Я этого не допущу. Что бы ни было, я этого не допущу.

На меня снова нахлынула волна эмоций, но не ненависть, ярость или что-то подобное. Это было теплое, замечательное чувство, от которого заныло сердце – в хорошем смысле. Я обхватила Дмитрия руками за шею, и наши губы слились. Это был поцелуй любви, блаженства и нежности – никакого отчаяния или тьмы. Тем не менее он с каждым мгновением становился все более страстным. Теперь, кроме любви, в нем появился оттенок бурного, непреодолимого желания. Электричество, потрескивавшее между нами, когда мы сражались и я прижимала его к земле, вернулось и плотным облаком окутало нас."

"Невольно вспомнилась ночь, когда мы находились под воздействием наложенного Виктором заклинания вожделения, когда нами управляли не поддающиеся контролю силы. Как будто мы изголодались до смерти или тонули, и только одна половинка каждого могла спасти другую. Я прильнула к нему, одной рукой обнимая за шею, а другой с такой силой вцепившись в спину, что вонзилась в нее ногтями. Он опустил меня на постель, обхватил руками за талию, а потом одна его рука заскользила вниз по бедру, обхватила его и с силой подтянула вверх.

На мгновение мы оба отпрянули друг от друга, но все еще были ох как близки. Казалось, мир вокруг замер.

– Нам нельзя… – простонал он.

– Нельзя…

Потом его губы снова впились в мои, и теперь, осознала я, пути назад не будет. Стены рухнули. Тела сплелись. Он снял с меня куртку, потом с себя рубашку, потом мою блузку… Это было очень похоже на то, что происходило, когда мы сегодня сражались, – та же страсть, тот же пыл. Я подумала, что в итоге борьба и секс по своей природе не так уж отличаются. И то и другое исходит от зверя, который есть в каждом из нас.

Однако по мере того, как мы все больше освобождались от одежд, это все меньше напоминало чисто животную страсть. Одновременно тут была и нежность, и изумительное чудо. Глядя в его глаза, я видела, что он любит меня больше всех на свете, я – его спасение, в том же смысле, в каком он – спасение для меня. Я никогда не думала, что мой первый раз случится в лесной хижине, но место, конечно, не имело значения. Он – вот что имело значение. С тем, кого любишь, можно быть где угодно, и это будет потрясающе. А вот если ты с тем, кого не любишь, то не спасет самая роскошная постель в мире.

И, ох, я любила его. Я любила его так сильно, что это причиняло боль. В конце концов все наши одежды грудой лежали на полу, но холод не чувствовался – таким жарким было прикосновение его кожи к моей. Я перестала осознавать, где кончается мое тело и начинается его. Именно этого я всегда и желала. Чтобы мы не были разделены, чтобы стали единым целым.