Позор рода, или Выжить в академии ненависти

— Не могу ответить тем же, но ты плоть от плоти Джозефа Найта. Я смотрю на тебя и вижу в тебе его. Это… злит, Медея. Потому что я убил бы его снова, если бы представилась такая возможность.

Боль входит в сердце острой раскалённой иглой. Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.

Майрок поворачивается ко мне. Я вижу, как он втягивает носом воздух. Как его брови сведены к переносице. Как на скулах ходят желваки.

И его глаза… в них то, чего я не видела раньше. То, что он прятал так глубоко, что просто так не разглядеть.

— Тебе больно из-за отца? Он потом умер где-то, я слышала… — говорю о том, что я могу понять.

О том, что мне близко.

— Нет, — отрезает он.

Я предложила Майроку быть на одной стороне и намерена сдержать слово. По крайней мере пока.

— Кристабель подходила ко мне, — перевожу тему я. — Предлагала деньги, чтобы я от тебя отстала.

Майрок недобро усмехается:

— А она отчаянная.

— Предлагать деньги? Да, глупо.

— Нет, я не про деньги. Я велел ей не лезть. Не засовывать свой паршивый нос, куда не просят. И она отчаянная, раз решила, что может ослушаться.

— Я думаю, что когда мы разорвём истинность, ты можешь пожалеть, что был груб с ней, — рационально подмечаю я.

 — Сейчас в тебе может говорить именно наша связь, но в Бель-то ты влюблён по-настоящему. Даже кулон носишь…

Лицо Майрока мрачнеет. Он расстёгивает камзол и вытаскивает наружу маленькую золотую букву «К», висящую на тонкой цепочке.

— Думаешь, это подарок Кристабель? — спрашивает он, но тут же отвечает сам, не давая мне и слова сказать: — Он принадлежал моей старшей сестре.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Была сестра. Она воспитывала меня с детства, потому что я рос без матери.

Её звали Кассия."

"Была? Я вглядываюсь в лицо Майрока, подмечая насколько неживым выглядит его лицо. Лишь жёстко сжатые губы говорят о том, насколько он внутренне напряжен.

Нехорошее предчувствие вспыхивает внутри.

Глава 15.5

— Майрок, скажи, что случилось с твоей сестрой? — осторожно спрашиваю я.

— Она умерла.

— Заболела?

Нет. Не заболела. Я уверена, что нет. По лицу Флейма вижу, что дело пахнет совсем уж дерьмово.

— Нет. Она забеременела и никому не сказала. Потому что мужчина, который был отцом её ребёнка, был намного старше и женат.

Ты же знаешь, как к этому относятся в обществе. А отец воспитывал нас в строгости. Она не хотела навлечь позор на свой род. Этот мужчина дал ей препарат, который должен был помочь избавится от ребёнка, но всё пошло не так, как должно. И она умерла от кровопотери в одиночестве в нашем загородном особняке. Её нашли лишь спустя сутки.

Моё сердце сдавливает от ужаса и жуткого страха. Я начинаю понимать к чему всё идёт, но мозг отказывается верить. Я не должна думать в этом направлении… не должна.