Позволь нам случиться

Как я вообще мог допустить мысль о сексе с парнем? Черт, а ведь мог… Даже представить смог как поршнем хожу членом за щекой, натягивая тонкую, полупрозрачную кожу, как ставлю Колю раком и…

Твою мать! Если накачаюсь, не исключено, что попрусь к нему воплощать фантазии. Если не выпью — я не усну, эти мысли сведут меня с ума.

— Лель? — прохрипел я в трубку. — Метнись ко мне, девочка. Я уже соскучился.

* * *Свет возник резко, пробив фильтры век, проникнув в мозг и острыми иглами пронзив виски, вызывая цепную реакцию.

— Твою мать! Какого хера?..

— Уже утро.

"Я застонал, зарываясь под подушку и натягивая сверху одеяло. Не помню, чтобы разрешал помощнику заходить в свою спальню.

— О. Вы не один? Значит, планы на утро меняем?

Не один? Я осторожно высунул голову, щурясь от яркого утреннего солнца и узрел идеальную маленькую грудь худосочной на мой вкус женщины. Мозаика воспоминаний неохотно складывалась в единую картину: прием, минет, синяки на запястье Коли, он, завернутый в полотенце, и я, сжимающий его в объятиях.

Застонал и перекатился на спину.

— Кхм…

— Чем поперхнулся?

— Эм…

Я скосил взгляд на подавившегося словами Николая, только теперь понимая, что стоит колом в горле у помощника.

— Утренним стояком?

— П-простите.

Он повернулся вполоборота, активно орудуя пальцем в планшете. Тонким, ухоженным пальцем. Черт, у него, наверное, даже мозолей от дрочки нет.

— Какие планы на утро? — прохрипел я, прочищая горло.

— Пробежка.

Я застонал, отпихивая от себя руку Лель. Та завозилась и отвернулась к стене.

— Перенесем. Всё?

— Еще я должен вам зачитать сводки с японской биржи и пересказать разговор Кельмера.

— Тсс!

Поднявшись с постели, я накинул на плечи халат и кивнул помощнику на выход.

В столовой он поставил передо мной кофе и тост с сыром.

— Теперь рассказывай, — велел я, пультом прикрывая жалюзи на кухне, чтобы не страдать от яркого света.

— Сейчас?

Кивнул, коротко чертыхнувшись от простреливающей боли в висках.

— О сводках?

— О Кельмере.

— А. Вчера, видимо, не самое располагающее общество его окружало, поэтому он больше паясничал и отшучивался. Думаю, если бы мог пойти за ним к игральным столам или в бильярдную…

— Ты играешь? — оживился я, уже прикидывая, куда бы вставить в расписание бильярд с Николаем.

— В карты — нет.

— А в бильярд?

— Т-тоже нет.

— Чёрт… Продолжай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В общем, Евгений проехался по брату…

— Как?

— Сказал, что акциями в их семье занимается только брат, сам Евгений руки в этом деле не пачкает.

— Да неужели? — хмыкнул я, зная, что Кельмер прицепил Разумовского как раз за умение играть на бирже.