Право на отцовство (СИ)

Теперь уже звонит Миша. В горле пересыхает, а кончики пальцев покалывает от волнения, но я всё же снимаю трубку и отвечаю на его звонок.

- Здравствуй, София.

- Как ты? – тут же выпаливаю я.

- Ты всё знаешь? – вздыхает он.

- Со слов Риты. Не всё. В офисе пошли кое-какие сплетни, но их нужно делить надвое.

- Правильно.

- Ты… ты где? Тебе нужна помощь?

- Не отказался бы, Софи, - отвечает Миша. – У меня сотрясение мозга, сломан нос, а также многочисленные гематомы и ссадины. Голова раскалывается, а перед глазами всё плывёт. Не знаю, смогу ли я добраться домой.

Это из-за меня.

Амир избил его из-за меня.

Совесть бьет в колокола и я, не раздумывая, прошу назвать его адрес больницы. Быстро переодевшись в джинсы и футболку, тут же вызываю такси. Мне стыдно, но в первую очередь я думаю о том, не заявил ли Миша в полицию. Несмотря на то, что Амира я не поддерживаю, по-прежнему считая, что применять силу это последнее, что он мог сделать, сейчас я волнуюсь за последствия этой драки.

В больнице куда я приезжаю суматоха и полно людей. Миша ждёт меня на крыльце и поясняет, что возле площади случилась какая-то серьезная авария и всех пострадавших везут сюда.

Я киваю и стараюсь держать себя в руках, но не смотреть на его покалеченное лицо не могу. Оно, несмотря на оказанную медицинскую помощь, всё ещё выглядит жутко: распухшее веко и нос, разбита губа и левая скула. Амир переусердствовал. Знал ведь, что имел перед ним преимущество и всё равно бил. Я не раз видела его в гневе. Обидчиков он молотил до тех пор, пока его не разнимали: рьяно, злобно и безжалостно.

Я вызываю такси и еду вместе с Мишей в сторону его дома. Делаю это лишь из добрых побуждений, потому что этот человек мне небезразличен несмотря на то, что мы больше не вместе.

Миша дал мне многое, и я всегда буду помнить только хорошие моменты между нами.

Такси довозит нас достаточно быстро. Я открываю дверь автомобиля, выбираюсь наружу и жду, пока оттуда осторожно выйдет Миша. Ему больно это видно. Он часто зажмуривает глаза и кривится от боли. Наверное, сильно болит голова… А может и всё вместе.

- Ты как? На этаж самостоятельно поднимешься? – спрашиваю его.

- А ты? – удивляется Миша. - Не зайдешь ко мне? Я мог бы угостить тебя чем-нибудь сладким и показать ремонт в комнате.

Забавно, что теперь эти персиковые обои никому и даром не нужны.

- Миш… Я не могу подняться, прости, - резко мотаю головой. - Скоро Сашка придет с занятий, да и ненужно это всё. Я уже сказала тебе, что не могу продолжить наши отношения.

- Я ответил тебе, что всё забуду и прощу. Вот увидишь.

Миша облизывает израненные губы и поднимает взгляд на свой этаж. Сейчас как никогда мне сложно с ним разговаривать, потому что мои слова звучат для него впустую. Он не воспринимает их всерьез.