Предатель. Дочь от любовницы (СИ)

Со мной поравнялась девушка с коляской и, оставив ребенка, сбежала! Ты представляешь?

В голосе моем прорезались истерические нотки. Вполне оправданные, если учесть все события, которые свалились на мою голову.

— И это… все? — спросил Игорь.

Малышка снова начала жалобно хныкать. Видимо, хочет или есть, или ей нужно сменить памперс. А в коляске, судя по всему, ни смеси, ни подгузников!

— Нет, не все. Вот записка, — протянула я ему послание от незнакомки.

Игорь взял его и внимательно изучил. Он хмурил брови и перечитывал написанное раз за разом, как будто слова на бумаге менялись и в них появлялся какой-то иной смысл, который был доступен только мужу.

— А свидетельство? — наконец спросил он.

— Вон, — указала я на документ, снова начиная прокатывать коляску туда-сюда.

София начала переходить на такие тона, которые явственно говорили — если у кого-то и случится истерика, то она на нее стоит первая в очереди.

— Нам нужно вызвать полицию! — с нажимом и визгливыми нотками, в которых не узнавала саму себя, сказала я. — И немедленно! У нас ни еды, ни воды, ни памперсов! А она наверняка голодная, или обделалась!

Я снова схватилась за телефон, но муж меня остановил:

— Не нужно полицию! — то ли взмолился, то ли приказал он мне. — Пойдем домой.

Я растерянно захлопала глазами, глядя на Игоря и не узнавая человека, с которым мы были знакомы целых семь лет. Он что, предлагал оставить младенца здесь? Одного и под дождем?

— Пойдем домой… Все втроем, — добавил Харламов едва слышно. — Потому что это моя дочь, Саша…

Это был даже не удар в спину. Это был взмах палача, который одним точным движением снес мне голову. А вместе с нею и все мысли о том, что такого со мной не могло произойти никогда и ни при каких обстоятельствах. Игорь стал моим личным убийцей, который уже меня уничтожил, а сейчас стоял и смотрел на дело своих рук, и в любимом взгляде сквозила острая боль. Ставшая отражением того, что чувствовала я сама.

— Что? — только и сумела я выдавить из себя. — В каком смысле… это твоя дочь?

Голос не повиновался. Он царапал горло, превратившись в воронье карканье. Я была погублена тремя словами.

Это моя дочь.

— Идем из-под дождя. Мы все вымокли. Я все объясню.

Он буквально оторвал мои пальцы от ручки коляски и покатил ту к нашему дому. В сгорбленной фигуре мужа читалось что-то жуткое, с чем я тоже сегодня столкнулась впервые. Игорь как будто сломался в одночасье, настолько непосильный груз оказался на его плечах. А мне захотелось запрокинуть голову и заорать, что есть сил. Стоять и вопить в равнодушные небеса, с которых лился проклятый дождь, что так быть не может! Не может быть таких жестоких розыгрышей, не могут так поступать те люди, которым верил больше, чем себе.