Предательство между нами (СИ)

От всей полученной информации легче не становится. Головная боль усиливается. Тошно. От самого себя. От своих поступков.

— Получается... — Антон хмурится. — Я чё, на ровном месте наехал на нее?

— И не только ты, — хмыкает Миша. — Ты так и будешь сидеть, мать твою? — орет он на меня."

"Не знаю, в какой момент отмираю. Прихожу в себя уже в пути к дому матери. В первую очередь высказаться надо, послать ее как можно дальше и сказать, что у меня больше нет родителей. С отцом я давно не в ладах, а теперь и с матерью, до которой я так и не доезжаю. Сворачиваю обратно — прямо к бабушке Маши, которую, кажется, сегодня должны были выписать. И каково мое удивление, когда я вижу во дворе машину Миши. Он выходит из салона, увидев меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты опоздал, — отвечает он, закурив. Впервые вижу в его руке сигарету.

— В смысле?

— Уехала твоя Маша, — затянувшись, проговаривает. Смотрит на меня прищуренным взглядом. — Минут двадцать назад.

— Куда уехала? — спрашиваю, чувствуя, как голос меняется.

— Без понятия. Единственное, что сказала... Это то, что избавилась от того, что могло бы вас связать.

— Блядь!

Выругавшись сквозь стиснутые зубы, иду к подъезду. Сам не знаю зачем, но поднимаюсь на нужный этаж и начинаю нажимать на дверной звонок. Тихо, никто не отвечает. И так несколько раз. Торчу у двери минут десять, поняв, что бессмысленно, спускаюсь.

— Я домой, — говорит Миша, выкинув окурок. — Впервые мне не хочется тебя видеть.

Усмехаюсь, садясь за руль. Не верю, что она могла бы просто взять и уйти. Маша... Нет, она не сделала аборт, я в этом уверен.

Застреваю в пробках. Полтора часа не могу отсюда выбраться и за это время раз двадцать набираю Машу и ее подругу Олесю. Тщетно. Сначала трубку не берут, потом вовсе телефон отключают. Я, конечно, понимаю причину, но, блядь...

Все не должно было так закончиться.

Наконец оказавшись в нужном месте, жду, когда хоть кто-то появится и дверь подъезда откроется. Меня стасает старушка, которой я помогаю занести вещи в квартиру и только потом иду к Олесе.

Раз за разом нажимаю на дверной звонок. Но мне не спешат открывать. Поэтому начинаю долбить стену кулаками. Перед глазами темнеет от злости. От того, что я собственноручно все уничтожил.

Машка... Казалось бы все было так очевидно, но я не поверил. Добил ее, заставил уйти навсегда.

Потерял я свою девочку.

И опять в голове собственные слова стучат: «Вот и исчезай, Маша. Ребенок мне не нужен»

Лишь бы глупостей не сделала. Не верю я ее словам. Возможно, просто Мишу обманула. И, может быть, вовсе никуда не уехала?

Душу дьяволу продам, но верну ее. Сохраним нашего малыша, вырастим.

— Да чего тебе? — дверь резко распахивается и Олеся, стоя напротив, прожигает во мне дыру ненавидящим и убивающим взглядом.