Предательство

— Я не знаю, что произошло сегодня ночью между тобой и моей племянницей, — сказал ее дядя жестким голосом, дождавшись, пока Тиган окажется внутри, чтобы заговорить. — Но держись от нее подальше, — прорычал он. — Ей не нужны такие, как ты, которые шныряют вокруг нее.

Его слова задели во мне какой-то нерв, и я вздрогнул. — Разве она недостаточно взрослая, чтобы самой принять такое решение?

— Ей семнадцать лет, маленький засранец, — прошипел он. — У нее впереди блестящее будущее. Я знаю твою репутацию, Мессина, и ей не нужно, чтобы ты тянул ее до своего уровня правонарушителя.

Мою репутацию?

— Что это значит?

— Это значит, что я знаю, кто твоя мать, — прорычал он. — И кто твой отец.

— Был, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Кем он был.

— Держи свой яд подальше от моей племянницы, — предупредил он меня. С этими словами он захлопнул входную дверь и оставил меня стоять на подъездной дорожке, чувствуя себя удовлетворенным, что его фары остались включенными.

Мертвый аккумулятор — это самое меньшее, что он заслужил за то, что был осуждающим снобом.

ГЛАВА 15

Тиган

Я довольно быстро поняла, что в мире не было достаточного количества геля для душа, чтобы избавить мое тело от ласкающих рук Желтозубого.

Сколько бы раз я не принимала душ, это также не помогало смыть грязь, которую я чувствовала, позволяя Ноа прикасаться ко мне так, как он это делал, но хуже всего было то, что в глубине души я знала, что мне нравится, когда Ноа так ко мне прикасается, и я хотела большего... Я была больна. Как, черт возьми, я могла наслаждаться чем—то столь унизительным, как то, что произошло?

Когда электричество наконец вернулось, я, должно быть, часами сидела на полу душевой кабинки, по крайней мере, пока вода не остыла.

А затем я обернулась полотенцем вокруг своего тела и пошла в гостевую ванную комнату, прежде чем наполнить ванну обжигающе горячей водой.

Я чувствовала себя отвратительно и кипела от злости, потому что позволила ему победить.

Ноа Мессина причинил мне боль.

Я поклялась себе, что не впущу его, и этот ублюдок все равно пробрался через мои границы. Теперь Ноа был на уме постоянно, и я не могла этого не замечать. Он был плохим для меня, совсем плохим. Он был вовлечен в нелегальный бойцовский клуб, черт возьми, одно это должно было заставить меня бежать к чертям.

Так почему же я так одержима им?

Потому что он поцеловал тебя и заставил тебя почувствовать это... Потому что, когда он прикасался к тебе, это не было фальшью, и ты это знаешь...

Потому что он спас тебя дважды, хотя ты была для него первоклассной стервой...

Потому что он просунул твой ключ в почтовый ящик...

Дядя Макс остался дома со мной в среду вечером — и очень подробно рассказал мне о злоумышлении подростка—мужчины, но к завтраку в четверг его снова не стало.