Предательство

Но Ноа всегда говорил ему одно и то же: «ты можешь пытаться скрыть ее от меня, но я никуда не уйду...»

С одной стороны, у Макса закончился срочный отпуск, и сегодня он должен был вернуться в больницу.

С другой стороны, напряжение, между нами, теперь было ощутимым, я понимала сердцем и душой, что мы потеряли часть наших отношений, которую уже не восстановить и не заменить...

Я мысленно отсчитывала минуты до ухода Макса на работу. Я больше не хотела находиться рядом с ним с тех пор, как две недели назад из его уст прозвучали слова: «Я совершенно не намерен тратить свою жизнь на воспитание чужого ребенка».

Предательство даже не могло объяснить, что я чувствовала рядом с ним сейчас.

— Для девушки, которой на прошлой неделе исполнилось восемнадцать, твое поведение невероятно детское, — пробормотал Макс, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не выкрикнуть какую —нибудь колкость, которая только подтвердила бы, насколько юной я была на самом деле.

— Не нужно напоминать мне о моем сказочном восемнадцатилетии.

— Саркастически ответила я. — Это было такое радостное событие. — Не совсем, поскольку я провела весь день в постели, жалея себя.

— Сегодня я должен вернуться на работу. — сказал он. — Но ни на секунду не думай, что это изменит условия твоего наказания... Я обращаюсь к тебе, Тиган, — снисходительным тоном прорычал он, и я взвизгнула.

Я вытерпела все, что могла.

— Мне уже восемнадцать, Макс. — прошипела я, глядя через стол на мужчину, которого когда—то боготворила. — И, к счастью для меня, это означает, что ты больше не можешь указывать мне, что делать.

— Пока ты живешь под моей крышей, я могу. — Ответил он, и щеки его раскраснелись.

— Может, мне стоит вернуться домой и жить под своей собственной крышей. — Сердито бросила я в ответ.

— Ну тогда, может, и стоит, — прорычал Макс, после чего тяжело вздохнул.

Покачав головой, он медленно встал и поднял свою кружку.

—Ты можешь не верить, Тиган, но я делаю это для твоего же блага.

— Чего? — огрызнулась я. — Выбросить меня на улицу. Ну и спасибо.

Макс тяжело вздохнул.

— Никто никого не выбрасывает на улицу. Тиган, все, что я пытаюсь сделать, это уберечь тебя от тех же ошибок, что совершила твоя мать.— сказал он мне. — С этим ничтожеством.

Я вздрогнула.

— Может, Патрик Коннолли тебе и не по вкусу, Макс, но он все равно мой отец моя плоть и кровь.

Я ненавидела отца за то, что он сделал, за каждую, чертову муку от того, что моей матери нет рядом со мной каждый день, но он все еще был моим отцом. Связь с ним была все еще там, глубоко запрятана, и я не собиралась сидеть здесь и слушать, как Макс говорит о нем гадости. А сравнивать меня с матерью было просто тошно.

— И из-за него твоя мать сейчас лежит в могиле, — прошипел Макс, направляясь к двери. — Сегодня четыре года, Тиган.