Предательство

— Он сдерживал меня, поэтому мне будет девятнадцать, прежде чем я закончу среднюю школу.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее. — Я слышала, что у матерей это бывает, но у отцов?

Хоуп ухмыльнулась. — Что я могу сказать о моем отце, — размышляла она. — Он необычный парень.

— Он такой. — И невероятно горячий…

— В любом случае, — продолжила она. — Моим братьям исполнилось семнадцать в начале сентября, а Ноа исполнилось восемнадцать сегодня, тридцатого октября — в том же месяце, что и моей маме, которая, кстати, летит в Нью—Йорк с папой.

— Запоздалый подарок на день рождения?

Хоуп кивнула.

— Очевидно, папа не мог взять отпуск до этой недели — а это значит, что я застряла одна с Тупым, еще Тупее и самым Тупым до декабря.

— До декабря? — Я покачала головой. — Целый месяц?

— Да, — пробормотала Хоуп. — Я знаю, что они что-то задумали, — пробормотала она. — Я подслушала, как они говорили о письмах и датах выпуска, но они настолько чертовски скрытны, что это невозможно понять. — Она устало вздохнула. — Клянусь, мои родители живут в своем собственном маленьком пузыре. Они так погружены друг в друга, что это просто тошнотворно.

— Это редкость, — размышляла я.

— Так или иначе…технически разница между Ноа и моими братьями меньше года.

— Где его мать? — удивилась я, спросив об этом.

— Чья? — пробормотала Хоуп."

"— Ноа. Она замужем за отцом Элли, верно? Ну, мне не повезло познакомиться с мистером Деннисом, но я никогда даже в глаза не видела маму Ноа. Где она?

— Это очень хороший вопрос, Тиган, — пробормотала Хоуп, не вдаваясь в подробности.

После этого мы молча лежали, греясь на солнце и наслаждаясь тишиной и покоем. Хлопок двери в соседней комнате и громкие голоса разорвали наш маленький мирок.

«…Уйди с глаз моих, Элли, я сейчас не об этом…»

Я навострила уши, услышав глубокий голос Ноа, и села.

Опираясь на один локоть, я подтолкнула Хоуп другим, но она не пошевелилась. Она дышала медленно и ровно, и я поняла, что она спит.

— С каких это пор у тебя появилась совесть, Ноа?

— С чего ты взяла, что у меня появилась совесть?

— Тот Ноа, которого я знала, не стал бы терпеть дерьмо и лгать…» — Я не лгал.

— Хоуп? — прошипела я. — Просыпайся. Они дерутся.

— Уходи, Кэм, — пробормотала Хоуп, перекатываясь на живот и закрывая лицо руками.

— А потом когда? — услышала я требование Элли и быстро легла обратно, надеясь, что они не заметят, как я подслушиваю их разговор.

Ноа не ответил ей, ну, перефразирую это так: Ноа не ответил ей устно, но звук разбиваемой боксерской груши был достаточным доказательством того, что разговор для него окончен.

— Если ты этого не сделаешь, то я это сделаю, Ноа.

Дверь снова хлопнула, и все, что я услышала, — это звук разбиваемой в порошок боксерской груши и очень мужские хрюкающие звуки.