Предательство

— А если я не смогу работать, то не смогу удержать волков у дверей. — Он посмотрел на меня, его карие глаза были темными и осмысленными. — А теперь могу?

— Сначала ты разбил мое лобовое стекло… — я попыталась возразить, но Ноа прервал меня.

— Что хуже, Торн? — спросил он до жути спокойным тоном. — Я, случайно разбивший лобовое стекло твоей заурядной «Хонда Цивик», или ты, целенаправленно уничтоживший лакокрасочное покрытие — и лобовое стекло — моего «Лексус I.S. 200»? Я открыла рот, чтобы защитить свою машину, но он был прав. Черт возьми.

— Твоя сестра начала это.

..

— Я не Элли, — почти прорычал он, а затем добавил хриплым голосом. — Я еще хуже.

— Я начинаю это понимать, — прошептала я, глубоко сглотнув. — Если тебе нужно воспользоваться моей машиной, чтобы добраться до работы, то все в порядке, но сначала подбрось меня до дома. Пожалуйста."

"— Не могу, — спокойно ответил Ноа. — Я и так опаздываю. Ты сама решила сесть со мной в машину. — Он пожал плечами. — Тебе придется страдать от последствий.

— И что ты будешь делать? — нервно спросила я. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это нехорошо.

Мы находились в глуши, и он угнал мою машину. О милосердный Господь... Ноа крепче вцепился в руль, на шее запульсировала жилка, а когда он заговорил, ярость в его голосе была очевидна.

— Я делаю то, что мне говорят, когда мне говорят, без вопросов, — повернув лицо ко мне, он посмотрел мне прямо в глаза и во второй раз сказал. — Будем надеяться, что ты умеешь плавать, Торн. До конца поездки мы больше не разговаривали.

Я решила держать рот на замке и не задавать вопросов.

Мне казалось, что чем меньше я буду знать, тем в большей безопасности окажусь.

Но как только Ноа свернул налево и направился по знакомой грунтовой дороге, мое сердце упало в желудок. Я вдруг точно поняла, куда мы едем, и от этого знания мне захотелось плакать.

****

Ноа

Она собиралась плакать.

Она будет плакать, а я буду бить себя по яйцам за то, что стал причиной этих слез и подверг ее опасности. Потому что она была в опасности. А я рисковал потерять свой чертов разум, если эти лесные глаза заблестят еще больше.

Образ Тиган, сидящей рядом со мной в промокшей пижаме, с ее крошечными носочками, крепко стоящими на приборной панели, был слишком сильным.

Она захрипела, и я подумал, что могу сойти с ума. Я осмелился взглянуть на нее и мог бы застонать, когда увидел, какой невероятно уязвимой она выглядит. Она обняла колени и смотрела прямо перед собой, ее ореховые глаза были широко раскрыты и полны страха. Ее светлые волосы были насквозь мокрыми и драпировались вокруг плеч, словно золотой занавес. Когда она начала дрожать, я почувствовал себя так, словно кто—то физически ударил меня в живот. Я облажался.