Прекрасный подонок

Я сердито пялился на него, пытаясь найти подходящий ответ.

– Да, а еще она чокнутая стерва.

Отлично. Очень красноречиво.

Сойдя с дорожки, я поспешно протер тренажер и устремился прочь, надеясь ускользнуть.

За спиной раздался его радостный смех.

– Видишь? Я знал, что она тебя зацепила.

– Отвали, Генри.

Я уселся на тренажер для ножных мышц, однако брат навис надо мной, ухмыляясь, как кот, закусивший канарейкой.

– Ну, со здешними делами я покончил, – сказал он, отряхивая руки и самодовольно озираясь. – Пожалуй, поеду домой.

– Отлично. Поезжай."

"Он со смехом развернулся к двери.

– Ох, пока я не забыл. Мина хотела узнать, сумел ли ты убедить Хлою прийти к нам на ужин.

Я кивнул, делая вид, что полностью поглощен завязыванием шнурков.

– Она сказала, что придет.

– Интересно, только я считаю мамину затею свести ее с Джоэлом Сигноли на редкость нелепой?

И снова у меня в груди что-то сжалось. Джоэл вырос рядом со мной и Генри, и он был порядочным парнем, но при мысли о том, что они могут быть вместе, мне хотелось кому-нибудь врезать.

– То есть Джоэл, конечно, отличный парень, – продолжил Генри. – Только Хлоя для него слишком хороша, нет?

Он задержал взгляд на мне.

– Но если он считает, что у него есть шанс, флаг ему в руки.

Я улегся на скамью и заработал ногами чуть быстрее, чем требовалось.

– Увидимся, Бенни.

– Ага, увидимся, – пробормотал я.

В воскресенье, лежа в постели, я вновь прокрутил в голове свой план. Я слишком много думал о ней. Надо быть твердым и прожить неделю, не прикасаясь к ней. Это как детоксикация. Семь дней. Я в состоянии это сделать. Семь дней не дотрагиваться до нее, и яд выйдет из организма, и я снова смогу вернуться к своей жизни.

Просто надо соблюдать пару предосторожностей.

Во-первых, ни в коем случае не вступать с ней в спор. Почему-то наши ссоры превратились во что-то вроде извращенной формы прелюдии. Во-вторых, больше никогда не фантазировать о ней. Это означало – никаких воспоминаний о наших сексуальных контактах, никаких фантазий о новых встречах, никаких мыслей о мисс Миллс неглиже или о каких-либо частях моего тела, прикасающихся к ней.

И, по большей части, все шло согласно плану. Мне постоянно было не по себе, и неделя тянулась бесконечно, но, не считая множества грязных фантазий, я держал себя в руках.

Я старался бывать в офисе как можно реже, но в те минуты, когда нам приходилось оставаться в одной комнате, мы обращались друг с другом с той же вежливой неприязнью, что и прежде. Но клянусь, она пыталась сломить мою решимость! Казалось, что с каждым днем мисс Миллс выглядит еще сексуальней, чем накануне. Каждый день какая-нибудь деталь ее туалета или поступок вновь ввергали меня в бездну. Я заключил с самим собой договор, что больше не будет никаких обеденных «сессий».