Прекрасный подонок

И даже когда я натянул презерватив и вошел в нее, я знал, что это просто безликое тело, которое я использую для собственных нужд.

Я пытался выкинуть Хлою из головы, но не мог удержаться от запретной картины и представил, что подо мной она. Лишь тогда я бурно кончил и быстро скатился со свой партнерши, немедленно возненавидев себя. Вспоминая это теперь, я почувствовал даже большее отвращение, чем в тот вечер. Я позволил мисс Миллс пробраться ко мне в голову и остаться там. Если я справлюсь сегодня, все станет проще. Я припарковал машину и принялся мысленно повторять, как мантру: «Ты можешь это сделать.

– Мама? – позвал я, заглядывая в каждую комнату.

– Я здесь, Беннетт, – послышался ответ с задней веранды.

Я распахнул застекленную дверь. Мать, наносившая финальные штрихи в сервировку выставленного на веранду стола, приветствовала меня улыбкой.

Я наклонился, подставляя щеку для поцелуя.

– Почему мы сегодня ужинаем снаружи?

– Такой приятный вечер, и я подумала, что все будут чувствовать себя тут свободней, чем в тесной и душной гостиной. Никто ведь не будет против?

– Конечно нет, – ответил я.

"Там и вправду было красиво. Веранду прикрывал от солнца деревянный навес, выкрашенный белой краской. Брусья были густо обвиты зеленью. Центральное место занимал большой прямоугольный стол на восьмерых, накрытый мягкой скатертью цвета слоновой кости и уставленный любимым фарфором моей матушки. В небольших серебряных кувшинчиках, стоявших по всей длине стола, красовались голубые цветы и свечи, а над головой помаргивала кованая люстра.

– Ты ведь понимаешь, что даже я не смогу удержать Софи, когда ей вздумается сбросить все это со стола? – спросил я, закинув в рот виноградинку.

– Сегодня она у родителей Мины. И это к лучшему, – заметила мама, – будь она здесь, перетянула бы на себя все внимание.

Черт. Если бы Софи сидела напротив меня и корчила рожицы, это хоть как-то отвлекло бы меня от Джоэла.

– Сегодня Хлоя в центре внимания. И я искренне надеюсь, что у них с Джоэлом все получится.

Она продолжала порхать по веранде, зажигая свечи, завершая последние приготовления и абсолютно не замечая моих мучений.

Я был в полном дерьме и как раз размышлял, не спастись ли бегством, когда услышал Генри.

– Где все? – проорал он.

Его зычный голос эхом разнесся по пустому дому. Я открыл маме дверь, и мы прошли внутрь. Брат обнаружился на кухне.

– Ну как, Бен, – начал он, облокотившись о прилавок, – уверен, ты ждал этого вечера с нетерпением?

Я подождал, пока мама выйдет из комнаты, и окинул его скептическим взглядом.

– Пожалуй, – ответил я, сознательно выбрав непринужденный тон. – Мама вроде бы испекла лимонное печенье. Мое любимое.

– Ты такой врунишка.