Прекрасный подонок

– С едой? У него язва?

Я сообщила то, что знала: это началось неожиданно, и предварительный скан показал небольшое уплотнение в пищеводе.

– Вы можете поехать домой?

Я уставилась на него.

– Не знаю. А я могу?

Передернувшись, он снова моргнул.

– Я что, действительно такой невероятный мерзавец?

– Иногда, – ответила я и тут же пожалела о своих словах – ведь на самом деле Беннетт Райан не давал никакого повода думать, что помешает мне повидаться с заболевшим отцом.

Тяжело сглотнув, он кивнул и отвернулся к окну.

– Берите столько дней отпуска, сколько вам нужно, конечно же.

– Спасибо.

Я глядела в пол, ожидая, что босс продолжит перечислять мои задачи на день. Но вместо этого в комнате воцарилась тишина. Краем глаза я видела, что он снова развернулся и наблюдает за мной.

– Вы в порядке? – спросил Беннетт так тихо, что я даже не была уверена, правильно ли его расслышала.

Я подумала, что надо бы соврать и на этом свернуть неудобную тему. Вместо этого я сказала:

– Нет.

Он поднял руку и зарылся пальцами в волосы.

– Закройте дверь кабинета.

Я кивнула, странно огорченная тем, что он так быстро меня отпускает.

– Сейчас принесу заметки из юридического…

– Я имею в виду, закройте дверь и останьтесь.

Ох.

Ох.

Развернувшись, я молча прошла по ворсистому ковру. Дверь закрылась с резким стуком.

– Запри ее.

Щелкнул замок. Мистер Райан подошел ближе – настолько близко, что его теплое дыхание коснулось затылка.

– Позволь мне прикоснуться к тебе. Позволь мне сделать что-нибудь.

Он понял. Он знал, что может мне дать: облегчение, удовольствие, возможность отвлечься перед лицом надвигавшейся боли. Я не ответила, так как понимала – ему не нужен ответ. Ведь я уже закрыла и заперла дверь.

А затем я ощутила, как его мягкие губы прижимаются к моему плечу и скользят вверх по шее.

– Ты пахнешь… чудесно, – шепнул он, развязывая платье наверху, у шеи. – После этого я много часов пахну тобой.

Мистер Райан не добавил, хорошо это или плохо, а мне и не хотелось выяснять. Мне приятно было думать, что он пахнет мной и после моего ухода."

"Опустив руки мне на бедра, Беннетт одним движением развернул меня лицом к себе и наклонился для поцелуя. На этот раз все было иначе. Его поцелуй оказался нежным, почти просительным.

Нет, нерешительности в нем не было – он никогда не был нерешительным, – но сейчас в прикосновении его губ чувствовалось куда больше обожания, чем ярости проигранной битвы.

Он стянул с моих плеч платье. Ткань соскользнула на пол, а он шагнул назад ровно настолько, чтобы прохладный воздух кабинета смыл его тепло с моей кожи.

– Ты прекрасна.

Прежде чем я успела прочувствовать всю мягкость и новизну этих слов, он ухмыльнулся – и, быстро поцеловав меня, сорвал трусики.

Тут мы уже ступили на знакомую территорию.