Прекрасный подонок

Она, насквозь промокшая, стояла передо мной в белых кружевных трусиках, завязанных атласным бантом на боку. Ее затвердевшие соски отчетливо проступили сквозь чашечки белого лифчика. Не сдержавшись, я протянул руку, чтобы прикоснуться к ним.

– Черт, какая же ты красавица, – сказал я, кончиками пальцев погладив ее упругую грудь.

По плечам и шее Хлои пробежала заметная дрожь."

"Моя рука отправилась гулять выше, по ее ключице, горлу и подбородку. Мы могли заняться сексом прямо здесь, на мокрой и скользкой плитке душа, и, возможно, это еще нам предстояло, но я не хотел спешить.

Сердце забилось чаще при мысли, что у нас впереди целая ночь. Не надо спешить, не надо прятаться. Ни ссор, ни горького чувства вины. У нас на двоих была целая ночь, и я хотел провести эту ночь с ней… в кровати.

Протянув руку ей за спину, я нащупал кран и выключил душ. Она приникла ко мне, прижимаясь всем телом. Взяв в ладони лицо Хлои, я глубоко поцеловал ее, скользя языком по языку. Она потерлась об меня бедрами. Распахнув дверцу душа, я вышел наружу, не разжимая объятий.

Не останавливаясь, я гладил ее – спину, нежные выпуклости ягодиц, бока и груди.

Мне нужно было потрогать и ощутить на вкус каждый дюйм ее кожи.

Не прерывая поцелуя, мы выбрались из ванной – неловко спотыкаясь и неистово срывая друг с друга остатки одежды. Скинув промокшие туфли, я толкнул Хлою в спальню. Ее руки шарили у меня по животу, нащупывая пряжку ремня. Продолжая направлять Хлою к кровати, я быстро лишился штанов и боксеров и поспешно отпихнул их в сторону, на ковер, где они и легли мокрой кучей.

Проведя костяшками пальцев по ее ребрам, я расстегнул застежку лифчика и практически сорвал его.

Затвердевшие соски Хлои скользнули по моей груди. Я хрипло застонал. Кончики ее влажных волос, рассыпавшихся по спине, щекотали мои ладони и покалывали, как электрические искорки.

В комнате было темно, не считая узкой полоски света из-под двери ванной и плывущей в ночном небе луны. Хлоя уткнулась в кровать ямочками под коленями, и тут мои руки скользнули к последнему разделявшему нас клочку ткани. Оторвавшись от ее губ, я начал целовать шею и ключицы, двигаясь вниз, к груди. Затем, покрыв быстрыми поцелуями ее нежный животик, я наконец-то прикоснулся губами к полоске белого кружева, скрывавшего то, что мне хотелось увидеть больше всего на свете.

Я опустился на колени и поднял голову, встретившись с ней взглядом. Она погрузила руки мне в волосы, перебирая растрепанные мокрые пряди.

Я сжал в пальцах одну тонкую атласную тесемку и потянул вниз, оголяя кожу. Когда я переключился на другое бедро и повторил то же самое, на лице Хлои отразилось удивление. Трусики, нетронутые, соскользнули с ее тела, и она предстала передо мной совершенно обнаженной.