Прибежище богов

Если первоначально наш народ взял жен из местных и размножился на этих благодатных землях, то потом херр Тойфель стал требовать все более и более частых жертвоприношений, в силу чего расовые законы раз за разом претерпевали все большее ужесточение, пока все полукровки, ранее пополнявшие наш народ, не стали уходить на жертвенный алтарь. Ходят слухи, что скоро в жертву херру Тойфелю станут приносить и первенцев женского пола, родившихся в семьях чистокровных тевтонов.

Вот гауптман Серегин возится с бывшими овечками, стремясь сделать из них настоящих воинов и полноценных людей, а ведь в Ордене, под властью херра Тойфеля, все совсем наоборот. Родился слабым и больным – под нож. Получил травму или рану, которая хоть немного ограничит твои возможности – туда же. Если бы после того боя меня нашли свои, то сразу бы передали меня жрецам для проведения обряда жертвоприношения. Да и тех, кто проявляет не восторженный по отношению к существующим порядкам образ мыслей, тоже пускают под нож. Первое, чему научил меня мой уважаемый отец – это не откровенничать с посторонними, ибо такая откровенность почти обязательно закончится твоей смертью.

Элизабет Волконски постояла чуть в стороне, пока я осматривала ноги моих разувшихся сестричек – раньше они почти не ходили в обуви, и вообще не ходили, большую часть жизни проводя в медитации боли, и кожа у них на ногах была очень тоненькая, как у младенцев, и теперь, пока выработается привычка, за ними нужен был глаз да глаз, чтобы не получилось совсем не нужных мозолей. И хоть гауптшарфюрер Пихоцки уверял, что в этих особых ботинках просто невозможно набить себе мозоли, я все равно была бдительна. Во-первых, из чувства долга, присущего каждому настоящему тевтону. Во-вторых, потому что (как хорошая ученица падре Александра) люблю своих «сестричек» как родных. В-третьих, потому что не хочу нести ответственность перед гауптманом Серегиным за нерадивость. Страшно даже не возможное наказание, а страшно стыдно не оправдать оказанного мне доверия.

Как только я закончила с осмотром и сестрички обулись, фройляйн Волконски погладила их по бритым головкам и предложила нам всем вместе сесть на траве в круг, особым способом сложив под собой ноги.

– Дорогая Гретхен, – сказала она, когда я с трудом уселась от нее по правую руку, – ты говорила, что твои девочки очень много медитировали, когда были невестами сатаны, которого вы зовете херром Тойфелем?"

"– Да, госпожа… – пискнула сидевшая напротив одна из моих сестричек, которую падре Александр нарек Марией (это имя было написано у нее на квадратике ткани, пришитой над левым нагрудным карманом). Сказала – и тут же осеклась под моим тяжелым взглядом. Но белокурая фройляйн только поощряюще ей улыбнулась и кивнула.