Прибежище богов

– Ты это насчет старости или о том, что надо раздеваться? – вопросом на вопрос ответила Лилия, беззаботно накручивая на палец прядь своих волос. – Насчет старости мы еще подумаем, а вот раздеваться надо обязательно! Ты что, никогда не был у лекаря? Ну как я иначе смогу тебя посмотреть, если ты не разденешься?

Глубоко вздохнув, я негнущимися пальцами начал одну за другой расстегивать пуговицы на рубашке, потом снял ее и аккуратно повесил на ветку куста поблизости. Потом пришла очередь кроссовок с носками и штанов. Вскоре я уже стоял перед Лилией в одних трусах, намертво вцепившись побелевшими пальцами в их резинку, и не было такой силы на свете, которая заставила бы меня их снять.

– Не могу, Лилия, – прошептал я, умоляюще глядя на нее, – мне стыдно!

– Ладно, Деметриос, – снисходительно махнула рукой Лилия, смерив меня насмешливым взглядом и, очевидно, наслаждаясь моим глупым и испуганным видом, – не хочешь – не снимай. Это вовсе необязательно… А теперь закрой глаза, расслабься и стой ровно – я буду тебя смотреть.

Ну и хитрюга эта Лилька! Стоит и откровенно насмехается надо мной. «Необязательно»… А я-то испугался! Я вздохнул с облегчением, закрыл глаза и постарался расслабиться, только вот мои пальцы все равно остались вцепившимися в резинку трусов – видимо, интуитивно я все же ждал от девчонки подвоха.

– Деметриос, я же сказала – расслабься, – услышал я вкрадчивый голос Лилии, в котором отчетливо слышались нотки недовольства, – отпусти эти твои трусы и вытяни руки по швам. Даю честное слово, что я не буду их с тебя снимать.

Еще раз вздохнув, я все же отпустил резинку трусов и опустил руки, после чего почувствовал, как пальцы Лилии начали прикасаться к моему лбу, вискам, носу, подбородку, шее, плечам, груди, рукам и животу… Движения ее были легкими, чуть заметными, пальцы обеих рук порхали, как во время игры на пианино, и по мере этой странной процедуры я чувствовал, как проходит головная боль, в ушах перестает стучать кровь, а руки и ноги наливаются силой и бодростью. Кончики ее пальцев источали приятную прохладу, какие-то токи бегали по моей коже, я чувствовал, как внутрь вливается живительная энергия, наполняя каждую клеточку – очень приятное ощущение. Дойдя в своем ощупывании до самого низа, Лилия все же сдвинула резинку трусов (я аж дернулся), но она, шикнув на меня, всего лишь слегка отодвинула ее, чтобы можно было до конца осмотреть и ощупать живот.

– Очень хорошо, – сказала она точно таким тоном, как говорит доктор, заканчивая осмотр не слишком тяжелого больного, – а теперь, дорогой Деметриос, для того, чтобы я могла закончить, повернись-ка ко мне спиной.