Пряник с черной икрой

– Родриго пони, – объяснил Сергей.

– Дядя, вы можете меня покатать? – спросил ребенок.

– Конечно, – кивнул Максимов. – Как только мама твоя заплатит, так сразу."

"– Не собираюсь давать вам деньги, – фыркнула полная женщина в дорогой кожаной куртке с меховой опушкой. Ее лицо почему-то показалось мне знакомым.

– Очень хочу покататься! – канючил мальчик.

– Нет! – отрезала мать.

– Очень-очень-очень хочу! – со слезами на глазах ныл ребенок.

И снова услышал сердитое:

– Нет!

– Эхма! Садись так, – разрешил мальчугану Сергей. – Понимаю, денег нет. Сам частенько без рубля в кошельке оказываюсь. Но мне не жалко тебе удовольствие доставить. Залезай!

– Кто дал вам право разрешать моему сыну то, что я запретила? – заорала тетка.

– Так… ну… раз в кармане пусто… я порадую его… – забормотал психолог.

– У меня столько денег, что я могу купить и это грязное животное, и убогую повозку, и вас, – пошла в атаку дама.

– Родриго чистый, – возразил ученый.

– Все животные свиньи! – перешла в режим ультразвука тетка. – У них блохи, глисты и всякие болезни! Не смейте подрывать мой родительский авторитет!

– Ну мама… – заплакал мальчик, – ну мамуля… ну мамочка Раечка… ну Раиса Федоровна дорогая, любимая… Как еще к тебе обратиться, чтобы ты разрешила…

Дама отвесила ему затрещину.

– Не вой! Мужики не льют сопли. В семье Пятаковых истериков нет.

И тут меня осенило:

– Вы Раиса Федоровна? Пятакова? Автор книги по воспитанию детей и владелица частной гимназии?

– А вам какое дело? – взвизгнула женщина. – Чужое мнение меня не интересует!

– У меня есть ваша книга, – растерялась я. – Знаю ее наизусть, там написано: «Детей бить нельзя». И еще: «Мальчику не надо говорить: «Мужики не плачут». А вы сами-то…

Пятакова дернула сына за руку.

– Уходим. Замолчи немедленно. А вы, дама, не лезьте со своими разговорами куда не просят. С собственным ребенком я веду себя так, как хочу. Ваши мысли мне неинтересны.

– Ух! Прям огонь! – покачал головой Максимов, глядя вслед Пятаковой, которая быстро уходила прочь, таща за собой рыдающего сына.

Максимов развернул повозку, нагнал Пятаковых, остановился, схватил малыша, посадил его в повозку и закричал:

– Родриго, вперед! Аллюр три креста!

Пони понесся, мальчик рассмеялся.

– Я вас в полицию сдам! – негодовала Пятакова.

– Сначала догоните меня! – проорал психолог. И добавил чуть тише: – Не беспокойтесь, сделаем кружок и вернемся. Ждите нас у супермаркета.

Макс взял меня за руку.

– У тебя лицо, как у малыша, у которого отняли конфету.

– Пятакова написала книгу о воспитании детей, я ее считала настольной, – пробормотала я. – Частенько себя ругаю, что не удается стать хорошей матерью, вечно Кисе что-нибудь не то говорю, не так поступаю, не могу постоянно следить за собой.