Пряник с черной икрой

Почему? В классах там было всего по пятнадцать человек, а на сайте вывесили список тех, кто уже подал заявление, в перечне значилось сорок пять фамилий. Ниже шло объявление: «А связи с полным набором детей в три нулевых класса прием закрыт». После долгих размышлений мы с Максом выбрали платное заведение, где я сейчас и находилась. Прошло чуть больше месяца со дня начала учебы, а я уже устала от классной руководительницы. А ведь впереди у нас одиннадцать лет!

Глава 8

Вернувшись домой, я поднялась на пятый этаж, позвонила в дверь к Цыганковым и сказала открывшему дверь Зиновию Павловичу:

– Добрый день.

Разрешите с вами побеседовать?

Профессор прищурился.

– Рад вас видеть. Простите, что стою перед вами в халате. Никак не ожидал гостей в столь ранний рассветный час.

– Не хотела вас разбудить, но дело не терпит отлагательства, – сказала я, удивляясь тому, как поздно восходит для профессора солнце, на часах-то уже обеденное время.

– Видите ли, уважаемая, извините, не знаю вашего имени-отчества… – запел доктор наук. – Да, я заведую кафедрой, но вопросов о приеме в аспирантуру не решаю. Если ваш ребенок не получил рекомендацию от кафедры, ничем помочь не могу.

И вы опоздали с хлопотами, сейчас уже октябрь. Все решения приняты, приказы подписаны.

– Зиновий Павлович, наденьте очки, – попросила я.

Цыганков похлопал себя по бокам, вытащил из кармана очки, посадил их на нос и воскликнул:

– Евлампия Андреевна! Доброе утро! Проходите, пожалуйста. Простите, не узнал вас. Прекрасно выглядите, помолодели, посвежели. Отдыхали, наверное? Принял вас за сумасшедшую мамашу. Прямо беда с ними. Как только наступает начало учебного года, так дамочки просто ума лишаются, требуют, чтобы их детки-неучи в аспирантуре оказались, несмотря на неуды, которые на сессиях получали.

Я молча шла за хозяином, старательно сохраняя на лице вежливую улыбку. Зиновий спутал меня с женщиной, чей отпрыск не поступил в аспирантуру. Следовательно, диплом об окончании вуза у соискателя есть. И сколько же мне, по мнению Цыганкова, лет?

– Чайку? Кофейку? – пел хозяин, усаживая меня в гостиной. – Правда, Верусеньки нет, она улетела на фэшн-неделю в Милан.

– Зиновий Павлович, – перебила я его, – не хочу отнимать у вас время, поэтому без долгих церемоний спрошу.

Вы знаете, что случилось с Надеждой Владимировной?

– Надежда Владимировна… Надежда Владимировна… – забормотал профессор. – Ах, Надежда Владимировна! Ну конечно! Она позавчера с блеском защитила докторскую. Вы с ней знакомы? Воистину мир тесен.

– Я о Реутовой, нашей соседке со второго этажа, – уточнила я.

Собеседник засмеялся.

– Я весь в работе, первая мысль в голове о коллеге. Надежда Владимировна – не редкое имя. С Реутовой я иногда пересекаюсь в лифте.