Пряник с черной икрой

Но тут же рассердилась на себя: Лампа, тебе не семь лет, нечего бояться вредной училки, ругать взрослого человека она не имеет права, да и теперь так не отчитывают, как во времена моего детства… Но почему-то у меня все равно затряслись коленки.

У входа во владения педагога я сделала глубокий вдох, навесила на лицо улыбку и, стараясь выглядеть безмятежной, вошла в кабинет.

– Ваша дочь сегодня получила две черные метки, – забыв поздороваться, объявила Майя Михайловна.

Вот здорово, изумилась я, оказывается, в школе, как в банде пирата Флинта, раздают листочки бумаги с изображением черепа и костей.

– Она не участвовала в благотворительной акции «Покорми кошку», – вещала тем временем учительница, – да еще наврала, что не только угощала бедное животное, но и взяла его к себе. Вот направление.

– Куда? – удивилась я, рассматривая листовку со словами: «Счастливый ребенок – счастливая школа».

– В центр коррекции детей с проблемами воспитания, – процедила классная дама. – Ложь неприемлема в наших стенах. Мы лучшее общеобразовательное заведение среди частных гимназий.

– Но Киса сказала правду, – возразила я.

 – Мы с ней вместе угостили бездомное животное, и теперь оно наше, домашнее. Назвали бастарда Генриетта Карловна Сидорова. И девочка принесла вам фото! Мы все сделали, как вы велели.

– Имеете в виду сей снимок? – прищурилась педагог и положила передо мной фото.

– Да, – кивнула я.

– Ничего странного в нем не замечаете? – процедила Майя Михайловна.

– Нет, – удивилась я.

– Опишите его, – потребовала классная руководительница.

Не знаю, почему, но я выполнила приказ.

– Киса сидит на корточках около миски. Из нее ест кошка. Снято на улице, вокруг прохожие, дома.

Что вам не нравится?

Ответ последовал незамедлительно:

– Все!

– Объясните конкретно, – вежливо попросила я, вспомнив совет Раисы Федоровны.

Автор книги написала о разновидностях педагогов. Похоже, Кисе попалась «злобина вредная, трусливая». «Если родитель начинает с такой дамой разговаривать так, как она того заслуживает, учительница мигом перестает наезжать на мать, принимается улыбаться. Но потом начинает изводить малыша. Придирается к нему по пустякам, делает жизнь его невыносимой». Я выучила книгу почти наизусть и сейчас попыталась следовать совету умного психолога – изо всех сил держала себя в руках и с трудом отлавливала нелестные слова в адрес вредной училки, которые так и рвались с языка.

Палец классной ткнул в фото.

– Улица. Вернее, площадь. Что это за здание?

– Церковь, – бойко ответила я.

– Правильно. Но какая?

Поскольку снимок делал на компьютере Макс, я понятия не имела, на какой фон он поместил Кисулю, и стала изворачиваться.

– Не так-то легко найти в столице никому не нужное животное.