Пряник с черной икрой

Нас он в храм на веревке не тащил, за что ему спасибо. Не верю я в доброго боженьку на облаках. К нам в дом постоянно священники приходили, монахи, папа немалые деньги жертвовал на храмы. Думаю, отец Александр посоветовал своему верному прихожанину со старшим сыном помириться. Все просто.

– Ну да, – пробормотала я. – Ольга Петровна, позовите все же Маргариту Леонидовну.

– Нельзя быть по-хамски настырной, – неожиданно разозлилась девушка, вскакивая с места, – мама ни с кем не общается. И ее нет. Она в Италии живет.

И вдруг…

– Помогите! – отчаянно закричал женский голос откуда-то из недр квартиры.

Ольга резким движением указала мне на дверь:

– Убирайтесь!

– Нет, – возразила я. – Кто просит о помощи?

– Пошла вон, не твое дело! – взвизгнула Ольга.

Послышались грохот, звон, вопль…

Девушка, забыв обо мне, бросилась по коридору в глубь квартиры, я кинулась за ней. Вбежала в просторную спальню и замерла.

В инвалидном кресле сидела привязанная ремнями старуха. На полу лежали опрокинутый столик, разбитая чашка, чайник, оставшийся целым, по ковру рассыпалось печенье.

– Мамочка, успокойся, – нежно попросила Оля.

– Ты кто? – жалобно спросила больная.

– Зайчик веселый, – ответила дочь.

– Чужая пришла! – закричала Маргарита Леонидовна.

– Нет, нет, я твоя доченька, – заверила Ольга.

– Ты жива? – обрадовалась Венькина-старшая.

Девушка обняла мать и начала гладить ее по голове.

– Конечно. Все в полном порядке.

– Где остальные дети? – занервничала вдова. – Забыла, как их зовут…

– Леня, – подсказала дочь. – Он в школе, вернется вечером.

– Алиса! – воскликнула мать. – Доченька!

– Она в садике, – не моргнув глазом, солгала Оля и подняла столик.

– Не хочу оставаться одна, – закапризничала сумасшедшая.

– С тобой Евлампия посидит, – улыбнулась дочь, – я быстренько.

– Не хочу с ней! Куда Алисонька подевалась? – рассердилась Маргарита.

– Евлампия хорошая, добрая, она моя подруга, мы в одном классе учимся, – продолжала врать дочь.

– Ладно, – неожиданно мирно согласилась Маргарита Леонидовна.

Ольга вопросительно посмотрела на меня, я кивнула, и она ушла.

Больная прищурилась, зашептала:

– Ольга меня сумасшедшей считает, из дома не выпускает.

– В садике, – повторила я слова Ольги.

Глаза больной почернели.

– Врешь! Алису, мою доченьку, убил Юрий. Насмерть. Потом Петя всех застрелил!

Я вынула телефон и быстро запечатлела больную.

Из коридора послышался мягкий звон. Маргарита Леонидовна задрожала. В этот момент в комнату вошла Ольга с подносом и пояснила:

– Ложку уронила, маленькая такая, а звук на весь дом. Мамочка, выпей.

– С вареньем? – спросила та.

– С твоим любимым сиропчиком, – ответила дочь.