Придворный Медик. Том 2

Затем мы два дня отдохнём, в понедельник обеспечим распространение информации о нашем отделении, познакомимся с новой медсестрой и закончим все приготовления. А во вторник начнём обгонять Ломоносова. Он один, а нас двое. Мы справимся.

Мои доводы окончательно привели мысли Гаврилова в порядок.

— Вы правы, Павел Андреевич. Что-то этот Ломоносов совсем вывел меня из себя, — вздохнул он. — Просто я, скажем так, опасаюсь его. Он должность в клинике получил не своими усилиями.

— Только не говорите, что я только что познакомился с очередным Дубковым, — не поверил своим ушам я.

— Ну не могут же все лекари здесь вести такую бесчестную практику!

— Нет, этот парень совсем не такой, как Эдуард Дмитриевич. Связи у него совершенно иные. Дубков работал на дворян, и они помогали ему продвигаться. С Ломоносовым всё ещё круче. Владимир Борисович Миротворцев — его родной дядя. Думаю, теперь вы понимаете, как он попал в нашу клинику, если учесть, что Максим Владимирович — родственник нашего заведующего.

О, ну с таким я сталкивался часто. Таких проблем в моём мире было выше крыши. Руководство понапихает своих родственников, а потом удивляется, что у клиники падают показатели работы.

А всё потому, что эти самые родственники попросту не тянут тот уровень нагрузки, которую на них возложили.

— Кстати, Евгений Кириллович, прежде чем приступить к приёму, хотел задать вам один нескромный вопрос, — произнёс я.

— Нескромный? — удивился Гаврилов. — Вы меня заинтриговали, Булгаков. Ну, если вы думаете, что меня тоже сюда кто-то протолкнул, то это не так!

— Я о другом, — помотал головой я. — Вы не пробовали сходить на приём к психолекарю? Между прочим, у нас такой есть.

— Вы чего несёте? — оторопел Гаврилов.

— Булгаков, вы меня оскорбить хотите? Как же нам вместе работать, если у нас уже намечается какой-то конфликт! Я, по-вашему, сумасшедший?

— Я говорю не про ваш рассудок, — отметил я. — А про фобию. Я же вижу, что даже упоминание Преображенского и Миротворцева вызывает у вас подъём давления.

— Перестаньте во мне копаться! — разозлился он. — У меня обычная гипертензия.

— В тридцать пять лет? Не рановато ли? — произнёс я.

— Проклятье, Булгаков, ну чего вы ко мне пристали? Я уже обследовался, вторичную гипертензию у меня так и не нашли.

Почки, надпочечники, щитовидная железа — всё в порядке. А сейчас, говорят, болезни молодеют. Если раньше люди начинали страдать от гипертонической болезни только после сорока или пятидесяти лет, то сейчас этот недуг может возникнуть гораздо раньше.

— Удивительно, какая избирательная гипертония! — подметил я. — Возникает только в том случае, если вы вдруг оказываетесь в кабинетах руководства.

— Вы к чему клоните, Павел Андреевич? Говорите прямо.

— Я думаю, что у вас обычный невроз.