Принцесса для босса. Семья из прошлого (СИ)

Но тут же столбенею и кажется превращаюсь в чудище коричневое. Или какой там цвет получается, если смешать фиолетовый и пунцово-красный?

— Доброе утро, — ошарашенно пятится Окси. — Я…эм, я не вовремя?

— Визит без приглашения редко бывает вовремя, — заявляю холодно. — Зачем ты пришла?

— Поговорить, — отвечает она просто и не дожидаясь приглашения заходит в квартиру.

Снимает свои сапожки на высоком каблуке и аккуратно пристраивает их у тумбы, а затем пытается впихнуть свою шубку на вешалку, но из-за обилия пуховиков, получается у нее это не с первого раза.

— О чем ты хотела поговорить? — интересуюсь у нее, когда она наконец справляется с задачей и начинает осматриваться по сторонам.

В ее взгляде нет пренебрежения, но тем не менее, смотрит она не просто с любопытством, а как бы оценивающе. Будто на ходу прикидывая стоимость мебели и обоев.

— Чаем напоишь? — хлопает она глазами. — Я вот… конфет принесла. У твоей дочери нет аллергии? Святика от шоколада высыпает постоянно, но это потому что он меры не знает.

— Нет, — отвечаю и тут же добавляю: — Аллергии нет, а чаем напою, проходи.

Ставлю чайник и схватив рулон бумажных полотенец, стираю фиолетовую жижу с лица.

— Пытаюсь восстановить кожу после жары и перелета, — зачем-то поясняю.

— Понимаю, — в сердцах выдыхает она. — Мне обычно гидрогелевые маски помогают. Только ими спасаюсь. Осенью мы в Мексику летали, там вообще почти пятнадцать часов дорога, так я маску прямо в самолете нанесла. Представляешь, как на меня все смотрели?"

"Ее голос буквально сочится воодушевлением и я непроизвольно киваю, хотя признаться, понятия не имею как там на нее все смотрели. Да и по большому счету, мне на это глубоко наплевать.

— Давай перейдем ближе к делу, — выдавливаю из себя, делая глоток своего кофе.

Мне не нравится, как я чувствую себя в ее присутствии. И дело даже не в том, что на ней брендовые шмотки, а на мне домашний халат и прилипшие ошметки фиолетовой маски. Дело скорее в том, что она смотрит на меня на конкурентку. Оценивает внешность, одежду, даже квартиру мою и наверняка пытается понять каким образом сделать так, чтобы в их со Святославом жизнях ничего не поменялось.

Я не хочу опускаться до заверений, что между мной и ее дражайшим Максимом ничего нет и не будет, но и выслушивать ее угрозы желания тоже нет.

— Я хочу поговорить с тобой не как женщина с женщиной, — начинает она с нотками драматизма, — а как мать с матерью. Я понимаю, что для твоей семьи началась наконец белая полоса и искренне тебя с этим поздравляю. Но это не значит, что мы со Святом должны непременно страдать. Я ведь не о себе беспокоюсь, не подумай… Но сын привык к Максиму.