Притворись влюбленной

"

"– Само собой, нам еще слишком рано об этом думать, – я повторяю то, что он сказал на вечеринке у тети Доун, когда меня начали доставать с тем же вопросом, – но мы с ним обсуждали саму возможность. И поняли, что мы в этом смысле на одной волне.

– Именно так, – подхватывает он. – Нам с самого начала нужна ясность, правда, малышка?

Меня слегка мутит, но не от привкуса собачьей еды во рту, а от обращения «малышка», как к какой-нибудь болонке.

– Совершенно верно, – снова хихикаю я.

Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать Гарри: у меня на ногах балетки, а он такой высокий, что мне приходится тянуться, чтобы достать до его губ.

Гарри с улыбкой наклоняется, стараясь сдержать смех.

Мы почти соприкасаемся губами, но он отшатывается, закашлявшись, и неожиданно пихает меня в грудь ладонью:

– Боже, Соф, прости. Просто… у тебя изо рта воняет. Это, наверное, из-за собачьего кекса.

Я прикрываю рот ладонью и дышу в нее, чтобы принюхаться. Пахнет и правда странно, но, наверное, это потому, что палец не лучшая замена щетке.

– Я же чистила зубы, – оправдываюсь я, забыв, что мне должно быть стыдно.

Из-за вонючего дыхания Гарри при всех отказался со мной целоваться.

– Нет, не чистила.

– Чистила. В туалете на первом этаже есть паста, и я…

Пенни противно и заливисто хихикает, и мы все оборачиваемся к ней. Она так же противно покашливает и одаривает меня такой покровительственной улыбкой, какой я ни у кого не видела за всю свою жизнь.

А это что-нибудь да значит – уж я-то привыкла к снисходительным вопросам о моей несуществующей личной жизни.

– Ох, милая, – тянет она, кладя руку с наманикюренными пальчиками мне на плечо. – Это собачья зубная паста.

– Что… Простите, что?

– Это паста Энтони. Наверное, Иэн забыл ее убрать после того, как почистил ему зубы. Паста со вкусом печенки.

Гарри фыркает, пытаясь не заржать, и тут начинают смеяться все остальные. Ни капли жалости, ни намека на сочувствие.

Мне хочется то ли свирепо посмотреть на Гарри, то ли разрыдаться, но слишком уж удивительно то, что сказала Пенни.

– Простите, – говорю я чуть громче, чтобы перекричать смех гостей. – Вы сказали, что это паста Энтони? Собачья паста?

– Ну да. Само собой. Ты разве не видела этикетку?

Боже мой.

Боже ты мой.

Я оглядываюсь на баннер и на шарики, на странное печенье и странные же капкейки, которые пекли не для людей, на собак, скачущих по саду…

Боже. Ты. Мой.

Я еще не совсем оправилась от потрясения, когда Пенни, очевидно сжалившись надо мной, сказала:

– Поднимись на третий этаж. В конце коридора, справа, есть гостевая комната, в ванной ты найдешь пасту и новую зубную щетку.

– Спасибо, – отвечаю я, не приходя в сознание, и хватаю Гарри за рукав. – Простите.