Призрак моей любви

Максорли заговорил тем же язвительным тоном, что и Бойд:

– Виверна[3] на плаще не прибавляет человеку ни благородства, ни чести. Даже если сэр Алекс, возможно, считает иначе.

Виверна, не Дракон. Это слово больно ранило Алекса. Когда-то ему нравилось слышать, как Максорли правильно называет геральдический знак его рода. Молодого рыцаря приводили в бешенство шутки о «драконе» на фамильном гербе Сетонов. Но в конечном счете ненавистное слово превратилось в тайное боевое прозвище воина Хайлендской гвардии. Назвав изображение виверной, Максорли ясно дал понять, что Дракон им больше не брат.

– Я никогда так не думал, – начал было объяснять Алекс, но осекся. Он никогда не был одним из них. Отчасти в этом и заключалась главная беда. Поймут ли они его сейчас, если и в прошлом никогда не понимали?

Время объяснений давно прошло. Все они это знали. Он не станет умолять понять его или простить. Алекс принял решение, ему придется жить с этим.

Хотя, судя по всему, жить ему осталось недолго.

Стиснув зубы, он повернулся к главе Хайлендской гвардии, Тору Маклауду.

– Делай, что должен.

Маклауд подал знак Бойду. Что ж, подумал Алекс, это не худшая смерть. Пусть его сразит бывший собрат. Они никогда не сходились во взглядах. Вечно спорили о войне. О средствах борьбы. Вообще обо всем. Но вместо того чтобы вытащить меч из ножен, Бойд выехал вперед и остановился.

– Дело того стоило? – спросил Алекса бывший товарищ, и губы его плотно сжались от горечи и гнева.

Обманчиво простой вопрос застал его врасплох. Алекс никогда об этом не задумывался. Возможно, потому, что не хотел знать ответ.

Он помолчал и ответил честно:

– Пока не знаю. – Будь на то Господня воля, он еще мог бы что-то сделать, чтобы положить конец войне. Он кое-чего добился, однако, как показало недавнее внезапное нападение Пембрука на Каррика, его усилий оказалось недостаточно. – В то время я чувствовал, что иного выбора у меня нет.

Он должен был хоть что-то сделать. Алекс больше не мог жить как прежде. Ему казалось, что лучший выход – продолжать бороться на другой стороне, это единственный способ все изменить. Если ему не придется больше видеть разоренные деревни, обездоленные семьи, умирающих от голода детей, лица в зареве пожара, – значит, дело того стоило. И не важно, какую цену придется заплатить ему самому.

Бойд еще суровее сжал губы.

– Это из-за Розалин.

Его слова прозвучали как утверждение, а не вопрос, и Алекс не стал отвечать. Возможно, история Розалин и послужила последней каплей, но причина, почему он покинул гвардию, была куда сложнее.