Проданная врагу. Вернуть истинную

Мне хочется рыдать в голос, но я не позволяю себе издать ни звука, потому что, если двуликий проснётся, мне конец. Всё продолжится, и тогда я точно лишусь чести. Окончательно освободившись, отхожу от кровати и сажусь у стены, в ужасе рассматривая неприятную картину и зажимая рот ладонью. Страх и холод вгрызаются в кожу. Чувствую себя грязной и мерзкой. Пытаюсь как-то поправить платье, закрепить его, но ничего не выходит. Злюсь, снова плачу и, дёрнув немного сильнее, слышу стук.

По каменному полу катится флакончик, который дала мне Илва. Тот, что с кровью. Чтобы обмануть всех… Успеваю поймать его и с опаской смотрю на двуликого.

Кажется, вино делает своё дело. Хочется расцеловать ту девушку, что активно наполняла его кубок. Может не всё так плохо? Вдруг я не первая такая, и они уже пробовали подобное?

Аккуратно встаю и, прижав к груди платье, подхожу к двуликому. От страха сводит зубы, колени трясутся и кажется, будто из моего тела вынули все кости. Нужно… Нужно испачкать простынь. Но как это сделать? Сидда с одеяла мне не стащить. С другой стороны, он собирался взять меня прямо так. Наверно, если я накапаю на одеяло, так будет правдоподобнее.

Решиться на это оказывается сложнее, чем надавить на горлышко и сломать его. Выливаю содержимое рядом с бедром Сидда и отхожу, думая, куда спрятать пустой флакон. В конце концов запихиваю его в одну из ваз и возвращаюсь на своё место у стены.

Сидд спит. На одеяле рядом с ним красное пятно, а я, растрёпанная и в рваном платье, сижу тут и гадаю, догадается он, что я его обманула, или поверит, что действительно переспал со мной. А если поверит, что ждёт меня дальше?

Глава 14. Спасена?

Это оказывается тяжёлая и очень беспокойная ночь.

Я не решаюсь попробовать отвоевать у Сидд одеяло, поэтому перебираюсь в кресло и, содрав со второго покрывало, пытаюсь поспать. Страшно за завтрашний день. Что если Сидд проснётся и вспомнит, что ничего со мной не сделал? И решит реабилитироваться? А если сделает это зверем? Богиня, я с ума сойду…

Просыпаюсь я рано утром от сиплого хрипящего вдоха Сидда. Я даже не сразу понимаю, что происходит, а мой… муж поднимается на руках и медленно обводит взглядом комнату.

Кислый запах похмелья я чувствую даже отсюда. Лицо у Сидда поплывшее и взмокшее.

Под глазами набухли мешки, выглядит он откровенно плохо. Во многом потому, что ведёт себя сейчас не как человек, а как зверь.

Распухшие и воспалённые глаза останавливаются на мне, и я, будто ледяной ветер, чувствую ярость. Вжимаюсь в кресло, стараюсь казаться меньше и незаметнее, но злость двуликого отступает так же быстро, как и появляется.

Он садится, опускает взгляд и, кажется, рассматривает свои расстёгнутые штаны и красное пятно на одеяле от пролитой крови.

– Вот ты и больше не девка, – сипло утверждает он.