Пропавшее Рождество

— Тогда что?

— Вам не надо этого знать.

— Святой отец, — Даша до хруста сжала пальцы. — Я взрослый и вполне совершеннолетний человек. У меня есть паспорт и водительские права. Если мне доверяет общество, то почему мне не доверяете вы — человек, святой обязанностью которого является именно вера...

— Есть вещи, которые должен нести только тот, кто к этому призван.

«С ума с ним сойдешь».

— Повторяю, я человек не набожный, но возражу вам, воспользовавшись вашей же аргументацией: если Господу было угодно явить меня в определенном месте в определенное время, то и вы должны признать, что с его точки зрения я тот самый человек, который призван провидением.

Впервые пастор обнаружил нечто, похожее на улыбку.

— Вы не верите в Господа, но верите в его провидение?

— Я просто хочу, чтобы мы оперировали одними и теми же понятиями.

— В таком случае вам нелегко будет поверить в то, что я вам расскажу.

— А вы попробуйте.

— Хорошо.

Пастор взял стул и сел почти вплотную. Наклонив голову, он заговорил так тихо, что Даша едва различала слова.

— Что вы знаете о древнескандинавских преданиях?

Даша удивилась.

— Практически ничего.

Ей показалось, или на лице пастора действительно промелькнуло удовлетворение.

— Значит, вы не знаете предания о том, как Один принес себя в жертву ради обретения сокровенного знания?

Даша напряглась. Говоря, что практически ничего не знает о северных мифах, она подразумевала, что вряд ли сдала бы экзамен на отлично, но в свое время твердую четверку ей все же поставили. И потому она прекрасно помнила, что Один был верховным божеством. Может, пастор проверяет ее?

— Простите, но, насколько я помню, Один являлся самым главным или, скорее, одним из самых главных среди германских языческих богов.

— Самому себе, разумеется.

— Ага. — Даша сделала задумчивое лицо. Она бы сделала и умное, но у нее просто не получилось. — Очень интересно. И как же это случилось?

— Один пригвоздил себя копьем к Древу Мира и девять дней в муках постигал всю суть вселенской мудрости. Он возвращался в прошлое и заглядывал в будущее, и в конце девятого дня он увидел магические руны, которыми можно было передавать сокровенное знание.

В правдивости рассказанной истории Даша не сомневалась (ну насколько можно вообще верить в правдивость мифов), однако причем здесь христианский пастор? Может, он тайный адепт древнего культа?

— И что было дальше? — на всякий случай поинтересовалась она.

— Один потянулся за рунами и рухнул с Древа Мира, освободясь от мук и обретя тайное знание.

— Харе! — провозгласила Даша, все еще не видя связи.

— Не совсем. — Пастор стал строгим.