Путь серебра

У них только старейшины имеют скот, чтобы летом уходить в кочевье, как приличные люди, а по большей части они сидят на полях и ковыряются в земле, как… – Мамалай хотел сказать, «как славяне», но не посмел, помня, что многие среди русов знают язык славян, а значит, тоже принадлежат к этому народу. – Да, еще я должен рассказать, откуда сыновья Улыпа знают земледелие. Однажды охотился Булгар и забрел через леса на дальнюю реку. Видит – широкое поле, сплошь покрытое желтыми стеблями с колючими жальцами, будто пчелы. Он спросил у людей на поле, кто они и что делают. «Мы – славяне, – сказали они, – убираем созревший хлеб».

Удивился Булгар, но с тех пор сам стал рубить лес, корчевать пни и сеять рожь…

Русы-славяне еще посмеялись: их позабавило, что кто-то не знает, как выглядят созревшие хлебные колосья, и принимает их за пчел на стебельках. А еще им польстило, что это они научили булгар земледелию, и Мамалай мог быть доволен успехом своего рассказа.

Вожди тоже были довольны: на их суровых лицах появились легкие улыбки, и Мамалай окончательно убедился, как они молоды – оба ему в сыновья годятся.

– А где они повстречали тех славян? – спросил Годред.

 – У какой-такой реки?

Второй брат тоже подался чуть ближе:

– Это все те же вятичи с Оки?

Мамалай задумался.

– Позволь мне не отвечать так сразу на твой вопрос, господин. У народа нашего много старинных преданий, и мне нужно время, чтобы изловить у себя в памяти все, что может тебе пригодиться. Если позволишь, я продолжу рассказ завтра вечером…

«Если милостью твоей доживу до него!» – мысленно закончил он.

– И то правда! – Годред зевнул. – Заслушались мы, Свенька, а уж светает скоро. Спать пошли.

Все русы разом зашевелились, словно с них сняли чары, начали подниматься и расходиться по шатрам.

Многие улеглись прямо на земле, на песке возле лодий, подложив под себя кошму или овчину, завернувшись в плащ. Топор, копье, шлем у каждого лежал под боком, будто любимая жена, а рука не выпускала деревянную выглаженную рукоять, словно ручку супруги.

Улегся и Мамалай – Оленец и Лубняк принесли ему пару овчин. Сутки назад он был богатым человеком, владельцем лодок, товара и всякого добра, а теперь у него не осталось ничего, кроме одежды на теле. Улегшись, он не сразу сумел заснуть, несмотря на усталость.

Вспоминался хмурый взгляд старшего из вождей, тот привычный жест под горлом… Сегодня он выиграл себе еще ночь жизни, но надо постараться, чтобы и завтрашний вечер не оказался для него последним…

* * *Наутро войско русов двинулось дальше вверх по Итилю. Мамалай пристал к дружине младшего из двух вождей, видя в нем своего доброго покровителя. Имя у него оказалось не славянское – Мамалай его запомнил как Севеней, – хотя на славянском языке он говорил свободно, как на родном.