Путь серебра

Плод в руке женщины с браслетами напоминал не столько яблоко, сколько ягоду малины, но может, в сарацинских странах такие яблоки?[30]

Великан с севера в облике орла… Орел! У Амунда в Плеснецке есть ловчий орел по имени Атли, берущий в одиночку волков, он рассказывал ей об этом три лета назад…

Но не успела Брюнхильд успокоить бурлящие мысли и понять, что ей об этом думать, как Амунд обернулся и сделал ей знак. Брюнхильд подошла и наклонилась, чтобы подставить чашу под струю дымящейся крови. Горячая кровь плеснула ей на пальцы, и, как всякий раз, она содрогнулась, будто ее коснулось божество. Запах горячей крови бил в ноздри. Ее растили с мыслью о подобных обязанностях, она много раз видела принесение жертв и ждала дня, когда сама сможет принять в этом участие, не со страхом, а с нетерпением. Но сейчас у Брюнхильд дрожали руки от волнения. Почему Амунд выбрал именно эту чашу – и сделал так, что именно она получила возможность заглянуть в нее и увидеть рисунок на дне? Случайно? Брюнхильд захотелось рассмеяться. Случайность – не здесь и не сейчас. Не у этого человека, сумевшего вернуться живым и с добычей, когда тысячи людей пали в незнаемой степи…

Она прикусила губу, разрываемая горем и тревогой, гордостью и воодушевлением. Ее семья понесла потерю, она знала все причины не доверять Амунду, и все же мысль о нем будто дарила ей крылья. Словно ее саму орел несет в небеса, бережно и надежно сжимая в крепких когтях… Будь ты хоть богиней, живущей в золотом саду Асгарда, но, если могучий чужак зовет тебя на свой суровый север, устоять так трудно…

Амунд повернулся к ней и расправил плечи. Она опустила в чашу с жертвенной кровью несколько можжевеловых веточек, вынула и сбросила капли прямо ему на лицо. Он опустил веки, будто выражая покорность божественной воле.

– Да будешь ты благословлен, Амунд сын Вальстена, силой богов небесных, Перуна, Сварога, Дажьбога, Стрибога и Макоши! – громко и торжественно воскликнула Брюнхильд, задыхаясь от распирающей грудь силы. – Да будешь ты благословлен силой Одина – Отца Ратей и всех асов!

Он избрал ее своей валькирией, чтобы она донесла до него благословение богов; брызги жертвенной крови связали их друг с другом и с богами. В эти мгновения Брюнхильд ощущала такое упоение своей священной властью, что едва чуяла землю под ногами. В прохладный осенний день ей стало жарко. Пожелай она – и этот великан встанет перед нею на колени. Она окропила кровью жертвенник, дуб, всю дружину волынцев; на ее руках, на рукавах и подоле платья остались красные пятна, и она видела в них божественную печать, знак ее связи с Амундом.

Пока старшие оружники разделывали бычка, они вдвоем стояли поодаль от прочих, под сенью дубовых ветвей.