Путь серебра

Бранясь себе под нос, привычно потащили лодьи в кольцо, отсоединяя и загоняя внутрь скот и полон. Встали, держа наготове щиты, все испятнанные вчерашними стрелами: часть наконечников так и осталась в досках, только древки обломали.

Прячась за высоким носом лодьи, Амунд наблюдал, ожидая увидеть мчащуюся конницу. Однако из ложбины меж пригорков показались всего пять-шесть всадников со стягом. Ехали они медленно, а передовой размахивал пучком зеленых ветвей.

– Глянь, княже, они, никак, посла прислали! – охнул кто-то рядом.

По рядам готовой к битве дружины пробежал возбужденный гомон. У самого Амунда в душе вспыхнуло что-то вроде надежды, смешанной с недоверием. По-настоящему хазары предлагают переговоры? Может быть, и да – они ведь тоже не бесконечные, им тоже мало радости раз за разом делать натиск, неся потери и не получая никакой пользы от этих столкновений. Но что, если задумали хитрость?

Да и что они могут русам предложить? Десятую часть добычи за свободный проход он, пожалуй, отдал бы, но если хакан-бек дал слово и обманул, можно ли верить его подданным, невесть каким степным оборванцам?

– Эй, рус! – закричали оттуда на славянском языке. – Иди давай говорить! Иди хорошо слово слышать! Не бойся! Илехмет-бий добрый! Добро слово хочет говорить!

Амунд оглянулся на своих людей:

– Фридмар, поди узнай, чего хотят.

Сотский кивнул и знаком позвал за собой телохранителей. На глазах у хазар они перелезли через лодью и двинулись по утоптанной тропе волока навстречу степнякам.

– Ты кто есть? – когда они приблизились шагов на десять, спросил тот хазарин, что держал зеленую ветку. – Князь?

Он окинул взглядом рослого Фридмара, его шлем, кольчугу, хорошее оружие. Под кольчугой был желтый кафтан с птицами, красные сарацинские шаровары, красной же кожи сапоги, на груди толстая плетеная цепь с узорным «молотом Тора», на широких запястьях по серебряному браслету – Фридмар был живым доказательством того, что слухи не лгут и у русов с собой богатая добыча. Та самая, разговоры о которой уже не первый месяц будоражили всю Хазарию, призывая удальцов в стремя.

– Я не князь, я его сотский. Мое имя Фридмар. Кто вы?

– Это Илехмет-бий. – Говорящий показал на всадника чуть позади себя, одетого лучше других. – Кол-бий Илехмет сын Ешмета – под рукой его всадники десять… – он посмотрел на свои ладони и растопырил пальцы, – десять и два рода буртас!

Илехмет-бий был рослым мужчиной лет сорока, с продолговатым лицом, степняцким разрезом глаз и косматыми, дугой изогнутыми бровями, причем левая была выше правой, будто он приподнял ее, удивляясь чему-то. Темные усы скобкой обрамляли верхнюю губу, бородка была невелика и покрывала лишь сам подбородок.