Путь серебра

Такие дела не решаются за день, они не решаются и за год, здесь предстояло еще много думать, посылать послов, ждать, договариваться, торговаться… Но надежды были вполне здравые: булгарам не по душе платить дань хазарам. Булгарский купец Мамалай, которого сыновья Альмунда привезли с собой в Хольмгард, рассказал ему, что в Булгарской земле немало последователей сарацинской веры, называемой ислам, есть даже большое святилище – мечеть, и Алмас-кан подумывает принять эту веру для себя и для всех булгар. Это обеспечит ему как союз с Багдадом, так и войну с Итилем. Не глупец же он, чтобы отказываться от дружбы русов, которые только что показали себя людьми сильными и удачливыми? А при таком положении дел иметь дома незамужнюю дочь, к тому же молодую и прекрасную, – весомое преимущество. Не так чтобы Олав замышлял предложить Ульвхильд в жены Алмас-кану или еще кому-то в той стороне света, но распоряжаться ее судьбой второпях не следовало. Любой владыка, имеющий дома дочь-красавицу, кажется более привлекательным союзником, чем таковой не имеющий. Даже это жуткое чудовище, Амунд плеснецкий, как рассказывал Карл, делался шелковым перед Хельги Хитрым ради его дочери Брюнхильд…"

"Этими мыслями Олав не делился ни с дочерью, ни даже с женой. Следовало выждать и посмотреть, к чему покатится судьба. Появятся ли новые вести от хазар, как пойдут дела у Хельги Хитрого? У булгар? Ульвхильд молода, и еще немало лет ее можно приберегать, как Амунд приберег нож в сапоге для решающего удара.

Да и Рагнар молод. Подождет…

– Сдается нам, что госпоже Ульвхильд еще рано думать о другом браке, – с доброжелательным сочувствием, свойственным ему, первым заговорил Альмунд, пока прочие гости йольского пира дивились этой новости. – Она овдовела лишь полгода назад, а узнала об этом совсем недавно. Нужно дать ей время забыть прежнего мужа, а иначе сходство с ним второго…

Он запнулся, сомневаясь, утешит Ульвхильд это сходство или, наоборот, огорчит.

– Дело не в том, что прошло мало времени. – Ульвхильд подперла подбородок кистью, на запястье ее качнулся браслет из кольчужной ленты. – Я не намерена выходить ни за Рагнара сына Хельги, ни за кого другого. Носящей «печальные одежды» не пристало принимать сватовство, а я не сниму их, пока мой муж не будет отомщен. Я дала обет, и все вы были свидетелями. Правда же, Альмунд?

– Это правда, – озабоченно подтвердил Альмунд. – Но тебе ведь известно, что месть хазарам – непростое дело, за него сам Хельги Хитрый пока не берется. Так ведь, Карл?

– Хельги – слишком знатный и прославленный человек, чтобы мог подвергать сомнению свою честь, оставляя без последствий убийство сына, – медленно заговорил Карл.