Путь серебра

У самого Грима и полян было потеряно человек сто убитых и раненых – им досталось встретить уже порядком рассеянную и уставшую конницу.

У воды шла работа: выбрав самые ветхие лодьи, наиболее пострадавшие за два года похода, из них выгружали добычу и взамен укладывали тела – сколько поместится. Каждому давали некий дар из добычи – чтобы не с пустыми руками прибыть к богам. Увезти всю добычу с меньшим числом лодий и гребцов все равно было невозможно, так не оставлять же хазарам? Грим приказал все, что не удастся забрать, просто бросить в Итиль. Заново, уже не в первый раз, перебирали добычу, выбирая то, что поценнее.

По мере того как лодьи заполнялись, у Грима, с коня наблюдавшего за этим скорбным делом, ширилась тягучая пустота внутри. Невольно вытягивалось лицо, шевелились волосы. Проезжая вдоль берега, он пытался считать мертвые лодьи, но сбивался после третьего десятка.

– Это сколько же получается? – спросил он у Фредульва, сидевшего рядом тоже верхом."

"Фредульв, давний соратник князя Хельги, был мужчиной лет сорока, с круглым лицом, довольно мясистыми чертами и курносым носом; волосы на лоб спускались мыском.

Рослый, но коротконогий, он на земле напоминал медведя, а в седле смотрелся очень внушительно. Он имел привычку хмурить брови, отчего у него всегда был тревожный вид, но человеком был опытным и стойким. Хельги Хитрый ему доверял и поставил его старшим над ближней дружиной сына, надеясь, что с ним юный вождь не пропадет. Одетый в светлый шелковый кафтан и высокую ушастую хазарскую шапку с отворотами, ярко-красного шелка, с хазарским мечом на боку, подобранным на месте утренней битвы, Фредульв и сам был похож на тархана или бека. Однако он принадлежал к русам, что пришли в землю полян еще раньше самого Хельги Хитрого, и предпочитал славянский язык.

– С тысячу будет, – ответил он и показал плетью вдоль ряда: – Три сотни северных, древляне почти столько же, сотни по две у плеснецких и у наших за оба раза.

– Может, это боги… – вырвалось у Грима. – Чем-то не угодили мы…

Но подумал он «не угодил я». Князь и вождь, он один отвечал за удачу всего войска.

– Что боги? Испугался нас хакан-бек, – возразил Фредульв. – Он, сдается, мнил, что побьют нас за морем сарацины. Мы – их, они – нас, вот хазарам самим и рук марать не придется, сразу двоим их ворогам будет укорот.

А мы вон как воротились – с малыми потерями и большой добычей. Нужны мы такие хазарам? Полян и радимичей у них отняли, так они и других данников не долго удержат. Вот и решили нас извести, пока мы не ждем и беды не чуем. Им бы нас вырубить – и можно лет на тридцать забыть, кто такие русы. Да нажиться заодно на нашей крови.

– Так мы им и дались! – Грим гневно раздул ноздри.

– Отбились кое-как. Но ты не думай, княже, это не конец.