Путь серебра

Он решил, что на него тоже напали пешие, но не стал возвращаться, потому что у него после второй битвы осталось меньше людей, а с Гримом были киевские варяги – самая сильная дружина во всем войске. Это лютые люди, – с уважением добавил Свен, – из них часть еще с Хельги Хитрым в Киев когда-то пришла, самые старые. И почти все из нынешних были с ним в Миклагарде. Им доставались самые защищенные селения и города у сарацинов, но зато у них и добыча была… – Он покрутил головой. – Ну вот… Мы ждали и ждали. Уже был полдень. За Ётуном пришли радимичи, потом поляне с Унерадом, но не все.

Они тоже сказали, что слышали шум, но Грим не приказывал им возвращаться. И…

Он замолчал.

– И что? – Олав в досаде из-за этой заминки в самом важном месте наклонился вперед.

– Уже за полдень пришли еще три лодьи, потом еще две. Это были тоже поляне. Они отплывали последними, с ними был Божевек, их боярин. Они, уже когда были на берегу, услышали конский топот, но слабый. Слышали звуки боя… прямо на песке, совсем близко. Им показалось, что всадники были ближе к воде, чем наши. То есть Грим-конунг и его люди.

Мы так рассудили, что конница могла подойти после пехоты, когда Ётун и даже поляне почти все отплыли. Они отрезали Грима от лодий… Поляне хотели опять высадиться, но их обстреляли с берега, почти в упор, они говорили. У них в каждой лодье было по двое-трое раненых или убитых, потому и гребли еле-еле. Они, говорят, кричали, но свои не отзывались. Только хасанов слышали.

– И что же? – Олав нахмурился.

– Мы больше ничего не знаем, конунг! – обреченно признался Свен, не глядя на него. – Мы рассказали то, что видели сами… и слышали от людей.

Мы ждали до вечера… Ждали, ждали…

* * *…На острове негде было взять даже кизяка для костров, люди жевали навяленную за время стоянки рыбу и подкопченную конину, запивая речной водой. Несмотря на усталость, есть особо никто не хотел. Лежали на земле, приподнимали головы на каждого идущего, искали глазами своих вождей и ждали: когда же наконец что-то прояснится? Слонялись от лодьи к лодье, собирались кучками, задавали друг другу бесполезный вопрос: «Что слышно?». Обсуждали уже всем известное, пытаясь угадать то, чего никто не знал.

Князь все не появлялся, и войско захватила мучительная лихорадка ожидания: то кажется, что прошло совсем немного времени и волноваться рано, а то, как спохватившись, ты понимаешь, что времени прошло слишком много и ничего доброго это не сулит.

Когда перевалило за полдень, к северянам пришли волынцы: князь Амунд зовет бояр к себе. Отправились оба сына Альмунда, Сдеслав, Вершила, Арнор, Ормар, Тумай. Халльтор, хёвдинг свеев, остался лежать в лодье: он был ранен в ногу и ходить не мог.