Путешественник по Изнанке (СИ)

Я же наконец поплелся в общинный дом за Следопытом. И на этот раз никаких эксцессов не возникло. Тот сидел на кровати, перед толстым лысоватым ивашкой с четырьмя рубцами. Который чем-то поил Витю.

— Привет, — сказал я Следопыту, — собирайся, нам пора.

— Молодой человек, — повернулся ко мне толстяк. — Следопыт находится на лечении и никуда пойти не может.

Я легонько дотронулся до плеча Вити и кивнул самому себе. Промысла стало еще меньше. Пусть Лихо и не могла проникнуть в Подворье, но ей это и не нужно было. Она глубоко запустила свои щупальца в Витю и теперь действовала, как это модно говорить, дистанционно.

— Че-то не особо ваше лечение помогает, — сказал я. — У него хиста еще меньше стало.

— Это временный эффект, молодой человек, — презрительно сморщился ивашка. — Поверьте мне, я кое-что понимаю в медицине. Просто хист Следопыта дырявый, поэтому много времени ушло на латание прорех.

— Это ты дырявый, — со всей неодобрительностью, на которую был способен, буркнул я. — Давай отказ от госпитализации или что там у вас и не мешай.

Нет, мне и раньше рубежники не сказать, чтобы очень сильно нравились. Но сегодня вот откровенно раздражали. Конечно, вариант, что моя нервная система чуть-чуть повредилась, надо группу витаминов B попить, иначе так и буду на всех кидаться. Либо все окружающие специально пытаются меня довести.

— А ты чего сидишь?! — спросил я Витю. — На него погляди, что твой хист подсказывает? Способен он тебе помочь?

— У меня и хиста почти не осталось, не вижу ничего, — признался Следопыт, явно сомневаясь. Но в тот самый момент, когда я был готов послать его, кивнул. — Но я с тобой пойду. Я тебе верю.

— Молодые люди, вы не знаете, что творите.

— Прости, Знахарь, — прошептал Витя.

Он попытался подняться, но не рассчитал силы. И плюхнулся обратно на кровать. Я подал ему руку, чтобы помочь. Но в тот момент, когда Следопыт пожал ее, случилось что-то странное.

Не знаю, как это назвать, но все вокруг резко перестало существовать. И в то же время возникло опять. Только стены сменили заросшие травой берега, дощатый пол превратился в зыбкую почву и все вокруг поменялось.

Единственный, кто остался — это Витя. Он заметно поправился, даже заматерел. А еще переоделся. Правильно, ему так больше идет — черные джинсы, чуть замызганные кожаные ботинки, рубашка в черно-белую клетку на выпуск в стиле кэжуал."

"Но мы были не одни. Возле Вити стояла нечисть, сильная, могучая. Я не разобрал, сколько у нее было рубцов, но точно больше, чем у меня. Даже на человека немного похожа. Разве что очень давно утонувшего — сине-багровая кожа, вздувшаяся грудь, розоватая пена вокруг рта, бледное лицо и стеклянные белые глаза. И весь какой-то одутловатый, неприятный. Но вместе с тем вполне живой, в смысле, размышляющий и думающий.