Путешественник по Изнанке (СИ)

Следовать по дороге на Север до реки Вуоксы, до развилки, потом на северо-восток до первого озера и на восток до второго, а после по берегу озера до залива в форме сапога. Честно сказать, уже сам пожалел, что согласился. Ну да ладно, мне многое на первый взгляд виделось тяжелым и почти невыполнимым. А после оказывалось, что нет ничего невозможного.

На этом мы с Ритвой расстались. Она отправилась обратно, грызть гранит скучной науки. А я покинул Подворье, поехав за самыми вкусными кренделями мира. Потому что негоже заявляться в гости к лешему с пустыми руками. Вот только на душе было какое-то совсем нехорошее предчувствие. И хуже того, что проклятый внутренний голос очень давно не ошибался.

Глава 5

Вот вроде солнышко светит так, что даже пришлось включить кондер, на улице люди улыбаются, машин почти нет, а настроение было поганым. Потому что, как человек опытный, мог легко любой плюс превратить в минус.

Солнце в Выборге — девица с характером. Сейчас греет, а через минуту уже прячется за набежавшую тучу и договаривается о чем-то с холодным балтийским ветром. Улыбаются и не люди вовсе, а туристы. Это народ особый. Если бы я начинал день с глинтвейна, понимая, что никуда спешить не надо, то тоже бы демонстрировал все свои пломбы. Свободный трафик по одной простой причине — местные работу работают, а не прохлаждаются, как я.

Хотя не сказал бы, чтобы я совсем ничем не был занят. Я купил крендели и теперь ехал в машине, активно тревожась. Прям всеми фибрами души. Гребаный внутренний голос, который никогда не ошибается по поводу предчувствий беды. Хоть раз бы что-нибудь хорошее сказал.

Когда я заглушил машину и вышел наружу, беспокойство лишь усилилось. Потому что меня встретила тишина. Ни белка нигде не проскочит, ни дятел вдалеке не простучит, ни хоть одна самая завалящая птица не пролетит. Нет, можно, конечно, допустить, что Врановой выкосил всю пернатую фауну вокруг. Но я был уверен, дело не в мертвом рубежнике. Все намного опаснее и запущеннее.

Ритуал «приветствия» я совершил с некоторой тревогой, допуская, что леший может не явиться. Создавалось ощущение, что теперь и вовсе нет хозяина. Я даже успел посидеть на траве, размышляя о дальнейших невеселых перспективах, когда наконец из-за дерева вышел батюшко.

Что сказать, выглядел он хреновенько. Примерно как тот же старик, которым я его оставил. А ведь сколько времени прошло, уж должен был немного восстановиться. Но что интересно, мое появление лешего искренне обрадовало.

— Здравствуй, Матвей. Не представляешь, как рад тебя видеть.

— Здравствуй, батюшко.

Мы обнялись, а я нахмурился. От лешего всегда веяло силой, могуществом, сейчас он виделся дряхлым стариком, которого оставили охранять хозяйство.