Расколотые сны

– О чем вы, доктор?

– В Коннектикутской психиатрической лечебнице перебывало больше больных, страдающих расщеплением сознания, чем во всех вместе взятых больницах страны. Мой друг доктор Отто Луисон заведует там отделением. Если вы сумеете уговорить судью отослать Эшли туда, думаю, можно надеяться на полное излечение.

– Спасибо, – вздохнул Дэвид. – Сделаю все, что в моих силах.

*** Он немедленно отправился на розыски судьи, но дорогу заступил доктор Паттерсон.

– Не…, не знаю, как мне благодарить вас, – запинаясь, пробормотал он.

– Не стоит, – вымученно улыбнулся Дэвид.

– Но вы блестяще справились. Были моменты, когда я считал…

– Я тоже.

– Но вы сумели защитить Эшли. Теперь она обязательно поправится.

– Не сомневаюсь, – кивнул Дэвид. – Доктор Сейлем предложил отправить Эшли в Коннектикутскую психиатрическую лечебницу. Тамошние доктора имеют опыт в лечении расщепления сознания.

Доктор Паттерсон на мгновение задумался:

– Знаете, Эшли не заслужила такого. Она прекрасный человек. Добрая, отзывчивая и порядочная.

– Несомненно. Сейчас же попрошу судью Уильямс перевести Эшли в Коннектикут.

*** Судья Уильямс сидела в кабинете, устало просматривая разложенные на столе бумаги. Очевидно, и ей процесс дался нелегко. Не такая уж она железная леди, какой хочет казаться.

– Что вам угодно, мистер Сингер? – чуть поморщилась она.

– Пришел просить об очередном одолжении.

– Надеюсь, что в моей власти вам его оказать, – впервые за все это время улыбнулась Тесса. – Чем могу помочь?

Дэвид пересказал судье слова доктора Сейлема.

– Что ж, весьма необычная просьба. Здесь, в Калифорнии, тоже немало прекрасных заведений подобного рода.

– Вы правы, – разочарованно вздохнул Дэвид. – Спасибо, ваша честь.

Он уже повернулся к двери, но, услышав ответ, застыл как вкопанный.

– Я еще не сказала “нет”, мистер Сингер. Просто заметила, что просьба весьма необычна. Правда, и дело не из банальных.

Дэвид замер.

– Думаю, здесь нет ничего незаконного. Я похлопочу о переводе."

"– Ваша честь, не могу выразить, как ценю вашу доброту.

*** А в это время Эшли словно в бреду металась по тесной камере.

«Меня приговорили к смерти. К долгой, медленной, мучительной смерти в сумасшедшем доме.

При мысли о бесконечно тоскливых серых днях, расстилавшихся перед ней уныло-однообразным осенним пейзажем, девушка разрыдалась.

Надзиратель открыл дверь и впустил отца. Тот молча остановился рядом, с отчаянием глядя на плачущую дочь.

– Милая…, что теперь поделать? Зато тебя не убьют, – неловко попытался утешить он.

– Я не хочу жить, – замотала головой Эшли.

– Не говори так, родная. Тебе не повезло. Но такие болезни нынче лечат.