Рассвет наступит незаметно

Я голову могу дать на отсечение, что он живет один. Правда, в то, что эта фифа его жена, поверю легко.

Уже второй раз за сегодня Ксения слышала слово «фифа». Правда, в первый раз оно относилось к ней самой, а сейчас вот к Линн Тайлер. И это притом что на свете вряд ли существовали два человека, более непохожие друг на друга."

"– Мама, надо сходить к Андрею Михайловичу и все ему рассказать, а также выяснить, в курсе ли он, что его жена зачем-то общалась с Викой. Заодно и свою версию со стиркой куртки изложишь.

– Я никуда не пойду и ничего излагать не буду, – ровным голосом сообщила Ксения. – Мне сегодня и так хватило унижений, когда я распиналась со своими мыслями перед Васиным, а потом выяснилось, что они с Погодиным это все уже обсудили. Нет уж, дудки. Давай пить чай и собираться спать. Тебе завтра рано вставать.

– Завтра выходной, – с видимым удовольствием сообщила Мила. – Можно спать сколько хочешь. А проснувшись, напечь пирогов с мясом и с капустой. Мам, напечешь пирогов? Если ты не хочешь разговаривать с нашим замечательным соседом, потому что между вами явно что-то произошло, то так и быть, к нему схожу я. Отнесу пироги, все расскажу и выспрошу. Договорились?

– Нет, не договорились, – сердито сказала Ксения. – Но пирогов напеку, ибо больше по городу ни с какими дурацкими расследованиями бегать не собираюсь. Васин прав, и без меня разберутся.

– Обещала коза в огород не ходить, – туманно заметила Мила и выплыла из комнаты. – Ладно, пошли пить чай. И с пирогами ловлю на слове.

В эту ночь Ксения спала беспокойно. Сначала она долго не могла уснуть, крутя в голове все факты, касающиеся убийства Вики, то так то эдак. Потом все-таки провалилась в мутную тяжелую дремоту, из которой выныривала раз в час, смотрела на часы, убеждалась, что до утра еще далеко, и засыпала снова, как будто в яму падала.

Все это время ей являлись какие-то сны, бессвязные, рваные, не имеющие ни начала, ни конца. В них ей смеялась в лицо Линн Тайлер, красивая, холеная, надменная Линн, которой Ксения в плане внешности даже в подметки не годилась. Отсмеявшись, Линн натягивала на себя огромную брезентовую куртку, набрасывала на голову капюшон, а потом скидывала его, словно фокусник, являя миру лицо соседки тети Стеши, горестно вздыхающей из-за смерти Николая Валевского.

Раскачивались на натянутой между деревьями проволоке яркие, сплетенные из ивовых прутьев шары, все быстрее, быстрее, а под конец с такой скоростью, что во сне у Ксении начала кружиться голова. Она в очередной раз пробудилась, резко села в постели, отгоняя сновидение, которое почему-то казалось страшнее кошмара. Кинула взгляд на часы – начало пятого.

За окном занимался августовский рассвет. Она откинулась на подушки и попробовала думать логически.