Ратник

И не задавая никаких вопросов вышел.

– Это кто? – спросил он у отца Афанасия на улице.

– Травник наш, Ивашка.

– Ивашка, значит. Лях?

– Сказывает, что жил в коронных землях. Но бежал от папистов.

– Ты бы присматривал за ним.

– Так я его у себя и поселил, чтобы приглядывать.

– Добре, – кивнул Даниил Романович и отошел в сторонку. Где остановился и уставился на красное закатное небо.

– К ветру, – тихо произнес, подошедший ближе воевода.

– К ветру, – кивнул брат царицы.

– Не понравился, гляжу, тебе наш травник."

"– Он не травник.

– А кто?

– Не знаю. Чую я в нем подвох.

– Пригляжу, – степенно наклонившись, произнес воевода.

– Пригляди, – согласился Даниил Романович и выплюнул травинку, которую до того жевал.

После чего потер лицо руками и тяжело вздохнул.

Когда его сестрица направляла поглядеть, он всерьез эту задачу не воспринимал. Слухи он, конечно, слышал. Но слухи – это слухи. Нередко – обычные политические игрища. А тут, подойдя поближе, Даниил понял, что все ни разу не просто. До жути… до мурашек странный Андрей. Его супруга ему под стать, хоть и не такая деятельная. Но ей простительно – баба.

А теперь еще и этот травник. Даниил мог об заклад биться, что он такой же травник, как и снегирь или козлик. Да, в травах, вероятно разбирался. Но разве это его ремесло?..

Параллельно разворачивались события и в старом подворье Петра Глаза, что отошло его брату. Туда заявились родичи Андрея, дабы поспрошать и разузнать, чего это их малолетний неслух тут творит. И чем больше они слушали, чем чаще спрашивали, тем сильнее сбивался их боевой запал. Они ведь шли приструнить парня. Поставить на место. Ибо шума от него стало слишком много. А теперь, под вечер, сидели пьяные и растерянные.

Не уверенные в том, что им вообще теперь делать. И их ли Андрей родич…

– И что вы кукситесь? – икнув, спросил Спиридон.

– А чего радоваться? Внучок-то мой тю-тю. Издох выходит.

– Как и племяшка моя. Ну так и что? Они не отказываются от нас.

– Что значит не отказываются?

– Слухи слухами, но ни Андрей, ни Марфа ни разу их не подтвердили. Андрей по осени, кстати, обещал подарить нам с Данилой хорошую броньку. Так что вы не спешите слова говорить обидные. Родич он или нет, но ведет он себя правильно и своих не забывает.

Все гости из Коломны переглянулись.

– Броньку, говоришь, добрую? – переспросил дядька Фома.

– Вроде той, которая на нем. Она и стрелу держит хорошо, и саблю, и даже копье не так легко ее терзает. Можно Устинку позвать или Кондрата. У них она есть. Глянете.

– Ну что же, дело хорошее, – кивнул первый дед, явно разгладившись ликом.

– Добре, что своих не забывает, – согласился с ним второй дед…

Глава 5

1554 год, 30 июля, РимОтец Доминик вошел в помещение и с нескрываемым уважением поклонился.