Ратник

– А если царь осерчает?

– А если дождь пойдет?

– Ты так уверен в этом Андрее?

– Он мне понравился.

– Он вотчинник. Воин. Он нам не товарищ.

– Он совсем иначе думает, нежели иные воины. Это ничуть не умаляет его воинского духа, но… он другой. Для него война и деньги тесно связаны друг с другом. Он прямо мне сказал, что деньги – это кровь войны. И тот воин, что ими пренебрегает – плохой воин…

* * *

Тем временем на Москве из неприметной дверки царского застенка вышел человек. Вида он был совершенно помятого и изнуренного. Но особого членовредительства не наблюдалось. Он тщательно растер руки, которые за эти месяцы привыкли к кандалам. Потер шею. И обернулся, к стоящему за его спиной мужчине с острым, пронзительным взглядом."

"– Ты знаешь, что делать, – холодно произнес тот и бросил ему туго набитый кошель.

– Этого – не хватит.

– Остальное – после дела.

– Этого – не хватит, – более настойчиво произнес мужчина.

– Перечить мне вздумал? Обратно захотел?

На что бывший атаман разбойников кинул обратно кошель с деньгами, который поймал слуга из свиты сурового представителя царя.

– Не веришь мне – так убей.

Помолчали.

– Хорошо, – нехотя кивнул представитель царя. И бывшему атаману передали три туго набитых кошеля. А потом добавил: – Помни, станешь озоровать кара последует суровая.

– Такое забудешь, – криво усмехнулся бывший атаман. Убрал кошели за пазуху и не прощаясь пошел своей дорогой.

– Не нравится он мне, – заметил слуга.

– Помалкивай, – раздраженно рявкнул на него злой начальник. Он хотел оставить часть денег себе. Но не вышло.

* * *

Ахмет, что осаждал безуспешно крепость Андрея минувшим летом, мерно покачивался в седле.

Он жив.

Его выпустили. Точнее везли на обмен.

Кто бы мог подумать?

Хотя обрабатывали его очень серьезно. На удивление серьезно. И интересовались совсем не проказами в землях под Тулой. А связями с подданными царя.

Собирали показания.

Проверяли их.

И по новой, в случае, если где-то что-то расходилось. Старались не увечить, но пытки от этого не становились более приятными. Нет, отнюдь нет. Тот ужас, что он испытал в застенках московского кремля он и врагу бы не пожелал. Несколько месяцев ада. Настоящего ада.

Пойдет ли он снова в поход?

Жизнь заставит.

Но в одном он был уверен – его теперь никакими посулами к Туле не заманишь. Было же у него предчувствие… было… Когда же он столкнулся с волками, что помогли защитникам, то окончательно убедился – высшие силы не зря его предупреждали. Конечно, зарекаться он не мог. И если хан скажет, придется идти. Но добровольно он больше сталкиваться с этим очень странным воином не хотел. Ведь именно он его ссадил с коня и чудом не убил.