Ратник

– Я и мы все тут, – он обвел рукой своих воинов, – жертвуем товариществу нашему взятое в бою. Откажешь нам в просьбе?

– Проклятье! – прорычал Данила. – Нет! Нет! Не откажу.

Андрей победно улыбнулся. Ведь фактически он поставил Данилу этим вопросом перед выбором. На чьей он стороне будет в этом конфликте.

Если бы он отказался, то остался формально на стороне полковых старшин. Но он согласился, через что явно спозиционировал себя как сторонника Андрея. Даниле очень не хотелось вступать в открытый конфликт с теми, кто много лет держал полк и заправлял в нем всем на фоне сменяющегося калейдоскопа воевод. Но выгоды от сотрудничества с мужем племянницы были вот они и они манили… слишком манили…

Да и вообще – не каждый мог выехать вот так, и почти сразу знатно разжиться трофеями. Он ведь, получается, кошмарил тех, кто кошмарил Тулу. В чистом поле. И тут у любого возникли бы мысли об удачливости и том, на чьей стороне Бог…"

"Марфа тоже на реку прибежала, сразу как подтвердилось, что это точно ее муж.

– Ты как? – тихо спросила она, когда перебралась на левый берег реки, и муж ее обнял, отведя в сторонку.

– Терпимо. А у тебя как дела? Сын как?

– Предсказуемо. Ест, спит, срет и орет. Все, как и положено малышу.

– А как же деуринизация?

– С этим у него тоже все в полном порядке, – хмыкнула Марфа.

– Дядя не обижал?

– Да куда там, – фыркнула она. – Попытался как-то уму разу поучить. Так я вспылила и нарычала на него. И все. Как бабка отшептала. Только смотрит странно как-то.

– Он тебе новые слухи уже рассказал?

– Нет. Что за слухи?

Андрей вздохнул и начал просвещать свою супругу, лицо которой с каждой услышанной фразы приобретало все более ошарашенный вид.

– Это что же получается?

– Жопа получается. Полная. И она вот-вот надо мной разверзнется.

– Над нами.

– Тебя-то может не тронут.

– Без тебя? – выгнула она бровь. – Может быть я плохо разбираюсь в людях, но то, с какой прытью дядя завладел имуществом отца, многое о нем говорит. Без тебя он загонит меня на кухню или прибьет тихо, став опекуном нашего сына. Ведь он наследник вотчины. И будет здесь всем распоряжаться. Так что если мы и пойдем ко дну, то в обнимку.

– Ты боишься его?

– Я боюсь за тебя. За нас.

– Ты не ответила на вопрос.

– Если он позволит себе лишнее, то я убью его. Ножом можно не достать, но яд достанет всегда. Я помню, как надо мной издевались. И я не прощу себе, если придется пройти через это снова.

– Хорошо. Постарайся не подставиться. Ты должна выжить ради нашего сына.

– Без тебя ничего хорошего не будет.

– Я понимаю.

– Какой план?

– Я попробую пошуметь и не умереть.

– И все?

– И все. Я не знаю реакции царя и митрополита на эти слухи. А в слепую планировать ничего невозможно.

– Может быть подумаем о Литве?

– Это верный приговор.